— И Степан там?.. — голос молодого предательски дрогнул.
— Да… все. Там и лежат, мы днём хорошо рассмотрели… — в голосе пожилого мужчины в форме звучало приторное сочувствие, хотя в глубине души он глубоко презирал своего визави. Но — он на него работал. Пути господни неисповедимы.
— Степан… — правая рука с биноклем опустилась, и элегантный мужчина, казалось, смахнул другой рукой слезу, — Никто не будет больше любить меня так, как он!.. Зачем он полез в эту ловушку, в этот проклятый дом??..
Он разговаривал сам с собой, не особо заботясь, что его слышит рядом стоящий мужчина в форме:
— … всё эта молодость, удальство, лихачество… Захотелось риска, адреналина! «Участвовать в операции», «ощущать пульс жизни!» И я… зачем я согласился??.. И вот, сейчас он лежит там, мёртвый, холодный… его тело… прежде любимое — а сейчас такое холодное… мёрзлое!
Теперь голос его уже реально сорвался чуть ли не на всхлип.
Стоящий рядом мужчина сочувствующе хмыкнул; то есть он постарался, чтобы его «Хгм…» прозвучало возможно более сочувственно; хотя, если бы не темнота, на его лице можно было бы рассмотреть презрительную гримасу.
Человек с биноклем обернулся, прежде мягкий голос его стал, очевидно, от переживаний, хриплым:
— Всех! Ты слышишь — всех! Уничтожить. Чтоб ни один не ушёл! А этого, Витальку, проклятого рептилоида очкастого — живым! Так и скажи своим людям — кто его живым возьмёт — тому премия! Я не поскуплюсь! Я лично с него буду ремни резать! Нет! Не так! Я буду из него вены вытягивать! И — на катушку от ниток наматывать! Возьму клещи — и его поганые зубы буду по одному выламывать! А он пусть кричит!! А потом! Я буду клещами, клещами от него кусочки отрывать, — и оторванные места солить! По кампучийскому методу! А ещё…
Теперь голос его скрежетал; а планы казни своего недруга показывали неслабую изобретательность и компетентность в вопросах пыток:
— … растопить и в пасть ему залить расплавленный свинец!! Как в средние века — мы вернём эту практику!..
— Кхм… — опять почтительно напомнил о себе спутник, — Ежели свинец в пасть — то он шибко быстро и кончится. А вот мне ребята с фронта рассказывали, есть такая фишка: налить в пасть и в горло гаду бензин — и поджечь! Чтоб из горлА и горело. Тогда — не в пример дольше и веселее. Даже название какое-то у энтого метода теперь есть, запамятовал я какое…
Выслушавший его поправку элегантный молодой человек согласно кивнул:
— Подходит. Так когда ты сможешь… всё организовать?
— Ээээ… — пожилой замялся, — Тут, вишь… курочка в гнезде, яичко в …, а мы яичницу жарим. Сложно будет. Хотя… если подогнать бэтэр и всадить из 30-миллимитрового… или 14-ти с половиной миллиметровыми «огурцами» пройтись густо — никакие его ставни не выдержат! Не подъезжая близко. Бэтэр мы найдём, их щас как грязи…
— Я же сказал — живым! И ещё. Региональная Влада, депутатом которой, не забывай, я являюсь, резко осуждает подобного рода… инциденты. Так что никаких… как его? бэ-тэ-еров! (последнее он произнёс с отвращением)
— Как же тогда?.. Опять, вон… трупами заваливать??
— Это неприемлемо. Придумай что-нибудь. Ты у меня помощник, или где?..
— Придумать… — пожилой замялся, — Придумать-то можно…
— Ну. Ну??
— Есть тут вариант… Доро… недёшево выйдет только. Зато можно рассчитывать, что мы будем вообще не при чём. А то эту свалку — он махнул рукой в сторону коттеджа, — С трудом замять удалось.
— Кто? Как? Не томи!
— Есть тут приезжие специалисты. Вообще не наши — из-за бугра. Вроде как коммерсы: возят сюда коньяк и натовскую снарягу; втихаря — и элитную стрелковку; от нас — топливо… Вот — он с довольным видом похлопал по кобуре, — Хеклер-Кох Марк 23, Бельгия-Штаты, аттличная машина! Он…
— Оставь меня в покое со своими железками! Короче — кто они на самом деле, чем живут?
— Ну, кто ж знает… чем живут. «Ватажниками» себя называют, а что это, я не знаю. Но главное не чем живут — а что подписать их можно, на это дело. Были уже эта, прецеденты. Делают, да. И чисто. Дорого только, не без того. Вот их подписать.
— Мне плевать на деньги, я…
— Дык это понятно… — снахальничал, перебив шефа, помощник, — Что плевать. На деньги-то. Только они не талерами берут; им наши талеры без надобности. Мат-ценностями берут, — бензином там, солярой… У них плохо, с горючкой-та; они на этом хорошо поднимают. Ну и… в случ-чего — их не жалко. Не наши.
— Это вариант, да, это вариант… — задумался молодой, — Так. Та-ак… Подписать приезжих… Так-то оно так, ежели кое-что, но тем не менее, однако не что иное как вообще…
— А?? — в недоумении переспросил пожилой.
— Тьфу! Это из-за общения с нашим мэром, дебилом этим… мне уже говорили, что это заразно, его эти высказывания… впрочем, не обращай внимания. Значит, без «большой войны», без этих… без бэтеров этих ваших. Чужими руками. А что. Пусть сделают. Я заплачу. Топливом так топливом — есть тут ходы. И — мы не при чём! Но чтобы — всех! И чтобы «этого» — живым! Я лично туда хочу войти и лично ему в глаза смотреть буду, когда он сдохнет!
— Я поговорю с ними — покивал пожилой, — Сделаем!
