— Скажу. Когда они пол от крови оттирали — а кровь была свежая совсем; Борис Андреич сказал ещё их на улицу не выпускать вообще… пока всё не ототрут. А там вода уже вся кровавая стала. Они говорят — воду менять надо. Он их не пустил; он велел Хрону выносить; и потом он опять Хронова погнал к Валерьевне; чтоб она сама воду принесла, горячую. А у ней вёдер-то свободных воду греть небыло — так она к соседке. А потом, когда вёдра отдавала, ну и рассказала ей. Ей-то невестка сказала, но под страшным секретом; чтоб никому! А соседка, значит, Нинке; а Нинка — мне. По секрету, конечно. БорисАндреич лично их того, инструктировал; а Хронов сказал, что лично расстреляет каждую, если кто хоть слово пикнет, чего они делали в общаге-то…
Вовчик хмыкнул понимающе. Вращаясь в последнее время в женском коллективе, он чётко понимал, что «запретить рассказывать под страхом расстрела» — это всё равно что зашить анус желающему какать — или шов разойдётся, или пузо лопнет; не метод это с женщинами — «запретить рассказывать» то, что будут слушать с вытаращенными глазами, совсем не метод! Да им хоть костром угрожай, хоть инквизицией — женщины же!..
— Ну так что там было-то?
— Вот, когда они ещё кровь с пола оттирали, пришли эти — Мундель с Попрыгайлом. Гришка выходил к своим, потом тоже к ним присоединился, а Антона нигде не было видно. Они заперлись в комнате, ну, где у нас бытовка была, спальня. И бу-бу-бу там. А Хронов их, в смысле Галку и бабку сторожил. Валерьевна его спросила: «- Вить, а чо за кровь?» — а он эдак нехорошо ухмыльнулся и говорит» «- Отпрыгался кое-кто!» Ну, они больше и не спрашивали, страшно уж очень! Вот. Всё вымыли, значит, — а воду выливать всё время сам Хронов бегал, в наш сортир, что Вовка с Вовчиком ещё строили. Красная вся вода, кровавая! А потом эти вышли; и к ним. Ну и Мундель им говорит, что сегодня тут трагическое происшествие произошло: господин Уполномоченный Громосеев застрелился! Случайно, говорит, застрелился — чистил пистолет и …
— Ага, к нему проверяющий едет — а он в это время пистолет чистит!.. — вылезла с репликой Зулька, но отец одним суровым взглядом оборвал её. Зулька смешалась, и поспешила затеряться среди стоявших.
— Ну? Что ещё?
— Ну и вот. Сказали строго-настрого чтоб никому не говорили про кровь в прихожей; и что Антон Пантелеевич случайно застрелился. И Хронов ещё потом пригрозил…
— Ну, застрелился и застрелился; чего они секретничают?.. — пробормотал Отец Андрей, — Всё равно же вся деревня узнает.
Вадим с сожалением посмотрел на него и отвернулся; а Верочка вновь зачастила:
— Ну и вот, ну и вот, им же сказали — что он сам застрелился, случайно; когда пистолет чистил — но выстрела никто не слышал — они же рядом живут! Но не в этом дело! Крови, говорят, было… как кабана какого зарезали, или бычка. Вы не понимаете — там весь пол в крови был, весь! Убили его, зарезали — они так и говорят!
— Да и не стал бы он в прихожке оружие чистить, там же даже стола нет… — задумчиво согласился Вовчик.
— И что — кто теперь главный? Этот — который приехал?
— Нет, говорят. Они с ним совещаются; но он, говорят, не главный. Вроде как Гришка теперь будет отрядом командовать; и он же будет Уполномоченным По Району. Так слышали.
— Ого!.. — все переглянулись.
Эта новость была не то что острой, она была очень, очень плохой. Очень!
Вовчик потупился. Насчёт Гришки он не заблуждался — тот сделает что угодно, чтобы с ним посчитаться за то унижение на дискотеке, «за фонарик». Без всякого сомнения — убил бы он давно Вовчика, ещё в прошлый приезд — если бы не Громосеев… А теперь, выходит, Громосеева нет.
Помолчали.
— Может и ничо? Может, бог даст, обойдётся?.. — послышался голос одной из пожилых женщин, прихожанок Отца Андрея.
— Там ведь начальство какое-то приехало, с самого Оршанска! Может, даст бог, разберутся?..
— Да уж, Оршанское, региональское это начальство — оно, несомненно, разберётся! — Вадим зло стукнул кулаком по столу.
Отец Андрей поднял взгляд от стола на говорившую:
— Леонида Ивановна. Всё в руках божьих. Но говорят же: бог помогает тому, кто сам себе помогает…
— Вы, батюшка, прямо как мирянин говорите!.. — возразила та, — Бог не даст!
— Перебьют нас сейчас всех!.. — пискнул кто-то.
— Нешто не перебьют! — не согласились с ним, — Там же всё ж Отряд. Власть! Опять же — начальство это, из Оршанска. Разберутся. За что нас… перебивать??
Начался гомон:
— За то, что они — бандиты! Я у Настасьи Петровны сгущёнку дитЯм своим надысь сменяла — откуда у них сгущёнка?? Хронов, говорит, приволок; и шоколад ещё. Откуда?? Грабят! Я вам говорю — они на дорогах грабят!
— Хронов-то Витька, Хронов!..
Зря только его раньше не удавила, поганца! — это, со злостью, Аделька.
— Что-ты, что ты!! — вдруг, ни с того ни с сего, возразила ей Алла, жена Вадима, — Сказано же: «Никому не воздавайте злом за зло, но пекитесь о добром перед всеми человеками. Если возможно с вашей стороны, будьте в мире со всеми людьми!»
