Всё же он бы скомандовал атаку — и, скорее всего сам, первый, рванул бы вперёд, чтобы и тени сомнения не возникло, что он прячется за спинами корефанов — а там будь что будет! — но всё испортил Хотон. Вжимаясь в истоптанный снег и оглядываясь на откатывающийся назад, к автобусу и джипу «правый фланг» он прохрипел:
— Григорий Данилович! Командуйте… отойти! Для перегруппировки.
Отступавшие бойцы, оборачиваясь, огрызались в сторону окопов очередями из автоматов. Кого-то тащили под руки.
Ах ты ж…
Впрочем, действительно, стоит отойти, посовещаться — и взять-таки долбаную церковь! Не возвращаться же в деревню не солоно хлебавши! Они там, на пригорке, ещё умоются кровью, я обещаю! Кстати, как обещал, нужно будет вперёд хроновских баранов погнать! — не будут же они стрелять в своих же деревенских!
Гришка матюкнулся, и скомандовал отступление — отойти за джип и автобус, рассредоточиться, следить за противником.
Потери были, да. Двое с простреленными ногами в самом начале, один — с плечом. Трое — с лёгкими, касательными; один — тяжёлый, в грудь. Лежал на подстеленном каремате, закатывая глаза, хрипел, дышал тяжело — лёгкое, пневмоторакс. Над ним суетился отрядный санинструктор с помощником.
Вот тебе и «съездили разобраться на пригорок»!
Первым делом Гришка допросил командира первого отделения — какого хера попёрли без команды и насколько близко подошли?
Тот ответил, что взрыв и дружную стрельбу и принял за команду; а вы какого хера залегли?? За «какого хера» Гришка саданул ему в сплетение, так, что тот, не в одну минуту отдышавшись, уже без «херов» доложил, что подошли они к окопам метров на сто — сто пятьдесят; но ближе было сложно — там проволока намотана, на колышках. Стреляли по ним много, но очередями, кажись, только один. Но стреляли — он повторился — много, и, кажись, из гладкого в основном. Потому что почти все пацаны от дроби получили. Во! — и продемонстрировал на себе в нескольких местах действительно в мелких дырочках бушлат.
— По ногам тоже попало! — сообщил он, — Я, можно сказать, раненый! Лежать должен, перевязываться! И пацаны…
— Пасть закрыл, бля! — отреагировал Гришка, — Лежать и перевязываться на пригорке, возле церкви будем. За автобус — только кто ходить не может; остальные — в цепь!
Хронов вообще пропал где-то среди своих парней и на глаза не попадался. Свои, отрядные пацаны мрачно матерились, грозя теперь не оставить на пригорке ни одной непробитой башки.
Что делать??
Хотон предложил согнать из деревни толпу и вместе с нею… вернее, за ней…
— Да ты тронулся, что ли?? — наорал на него Гришка, — Это у вас на фронте так воюют, или в Оршанске?? Ты врубаешься, что тут все друг друга знают?
— Вот и хорошо, вот и хорошо! Не будут они в своих стрелять! А мы прогоним стадо ближе, и потом…
— Рот закрыл, нах! — рявкнул на него Гришка, уже совсем войдя в роль и командира, и ответственного по району. К Хотону он за такое предложение, а ровно и за позорный промах по колокольне, а главное, за тот трусливый способ перемещения, когда он не броском, не перебежкой, а как гусеница переползал вокруг машины, отыскивая свой гранатомёт, совсем потерял уважение.
— Какое нах «стадо»?? Это для тебя они «стадо», для оршанского, а для наших тут половина родни! И хер ли с того что тут почти все мувские — мы тут «на регионы» не делились! Погоним этих — через неделю весь район знать будет, и ни один пацан больше в отряд не пойдёт! И эти — разбегутся! Думай что говоришь! Лучше бы подствольники привёз, ВОГов пару ящиков, а не одну вшивую трубу, с которой сам и промахнулся! Ещё советует! Вылез тут со своим тухлым фашизмом…
Он ещё собирался дальше отвязываться на молчаливо принимавшего ругань Оршанского «комиссара»; наливаясь яростью, чтобы, наконец, скомандовать на штурм долбаного «пригорка» — и хрен с ними, с потерями; зато не оставить там ни одной живой души в назидание, когда сразу несколько парней окликнули:
— Гля, Гриш, белый флаг!
— Оба-на, белый флаг подняли!
— Не фига себе, сдаются!..
И действительно, из-за брустверов поднялся шест с белой привязанной тряпкой, и замотылялся из стороны в сторону.
— Нихера себе, пощады просят?? — воспрянул Гришка, — Ща, мы им дадим «пощады»!
— Об-ба, Гриш, хер какой-то лезет! Тоже с белой тряпкой! Гля!..
— Во-о-овчик… Ты с ума сошёл?? Ты куда?? — к готовящемуся перелезть через бруствер Камрады Хорю подскочила Вера, уцепившись за рукав балахонистого его плаща, — Лика! Катя! Чо вы смотрите — держите его — он с ума сошёл!
— А! Отстань! — Вовчик с трудом оторвал её пальцы от рукава, — Так надо.
— Не тронь его, Валь… так задумано. — поддержала его Катерина. Теперь автомат был в её руках, на ней же поверх куртки была надета и Вовчикова разгрузка с магазинами. Лицо её было мрачно.
— Катя! Кать!! Да что же это??
— Говорю тебе — так надо… Хорь, возьми вон тоже… флаг. — кивнула на прислонённый к стенке окопа недлинный шест с привязанным к нему белым лоскутом от простыни.
— И маши… Главное, чтоб сразу не выстрелили, чтоб подпустили…
