— Наташа. Тут сейчас очень опасно. «Этот», «эти» могут вернуться в любой момент. Мы — уходим.
— А папа?.. — выглянула из воротника куртки.
— Папа — умер!
Для себя он уже решил — как и говорил бывший депутат, нужно уходить, оставив его здесь. Полюбому. Пережидая несколько секунд сотрясавших её вновь рыданий, быстро и неумело обыскал Виталия Леонидовича. К своему удивлению не обнаружил в карманах вообще ничего, кроме чистого носового платка… даже аптечки у него не было… И разгрузки на нём не было, и никакого оружия, даже ножика… Единственно — измазавшись в крови, вытянул у него из шлёвок на брюках узкий кожаный ремень — пригодится. «Гуччи»… Ох, гуччи ты гуччи… Повернул к себе Наташу, отстранил её руки, готовые опять вцепиться в него; застегнул на ней свою куртку, перетянул в поясе ремнём.
— Быстро, вылазим!
— Во-о-вка!.. Как же папа?? Как же мы его оставим??..
Шок у неё, понятно. Завтракала ещё с папой и со всей «семьёй», в тепле и при электрическом свете; вместо обеда было бестолковое побоище, а на ужин — прощание с отцом. И с прошлой тёплой и комфортной жизнью. Ей ещё повезло — для неё комфортная и сытая жизнь вон насколько протянулась, аж до сегодняшнего утра; а он, Вовчик, «Уличные Псы», девчонки с Шоу — с комфортом распростились давно уже, ещё с лета… Или наоборот — не повезло ей, что так затянулся для неё комфорт, и что будет у неё такая резкая, такая «не постепенная» адаптация. К современным, чёрт побери, реалиям.
— Пошли, Наташа. Пошли. Так надо.
Помог ей выбраться из люка.
Сам спустился, всё же ещё раз обыскал Виталия Леонидовича, но только испачкался в крови — вообще ничего ценного; такое впечатление, что его уже обыскивали; не может так быть, что у человека в карманах после боя ни патрона, ни ИПП!..
Пульс больше трогать не стал, для себя (и для Наташи) решил — умер, умер Виталий Леонидович!
Забрал фонарик, выбрался сам, закрыл люк — тот противно и громко скрежетнул; наложил на него поленьев, бросил какие-то тряпки из угла — пусть с первого взгляда люк будет не видно. Потом как-нибудь вернёмся, похороним… Потом.
Худенькой Наташе его куртка была велика, почти как пальто; пришлось подкатать рукава.
Уже не ползком, а в темноте просто пригибаясь, пробрались к забору, и, стараясь ступать по Вовкиным же следам, пошли вкруговую, к мотоциклу. От коттеджа раздавалось фырчание автомашин и голоса. Да уж, кончилась крепость.
В темноте чёрные коробки домов все были незнакомыми; и он дважды сбился с дороги, несмотря на следы. Приходилось включать фонарик, зажав его в кулаке, чтобы он давал узкий луч, высматривать путь. Сзади то сопела, то чуть всхлипывала Наташа.
В очередной раз остановился, чтобы сориентироваться в темноте и осмотреться.
— Во-овк… у меня руки мёрзнут…
Руки, да, руки… У неё же перчаток нет, да. И самому без куртки очень холодно — морозец к ночи. Так можно и самому заболеть…
— Наташа. Руки сунь в карманы и там грей. Или в рукава. Потерпи, скоро придём.
— А куда?.. придём?
— К мотоциклу. У меня тут мотоцикл спрятан; помнишь, на котором я приезжал. На нём — в город. Там — в квартиру… В квартире — печка! Согреемся. Покушаем. Потерпи. Да! У тебя оружие есть? Ну, тот пистолет красивый, что ты показывала? Папин подарок.
— Н-нет. Нету. Потерялся. Выронила там, дома…
Это нехорошо, это совсем нехорошо… Совсем мы без оружия получаемся. Как «попаданцы» в фантастических романах, так популярных накануне случившегося БэПе — вдруг, в одних трусах в тайге с ножом… Да уж. Вот так оно и бывает, «попаданство». Вроде всё было: автомат, пистолет, транспорт… хрен найдёшь его в этой тьме… опять фонарик включать надо. Всё было — и нету. Вдруг. Всё в жизни, чёрт побери, «вдруг»! Ага, вон туда, точно!
Наконец нашёл тот участок, тот коттедж и тот сарай, где оставил мотоцикл. Вроде как следов прибавилось; хотя нет… просто заметено всё — ветром, наверное.
Хотел шагнуть внутрь — Наташа придержала его за рукав, шёпотом:
— Во-овк… Я пИсать хочу.
— А!. Ну давай — там, внутри.
— Неее… там я… неудобно. Ты иди — я тут.
— Ну смотри. Я сейчас мотоцикл проверю.
Шагнул внутрь, отыскивая Судзуки лучом фонарика. Да! Ещё нужно будет всё же вот в этот дом сходить, пошарить. Найти что одеть — зимой на мотоцикле рассекать пусть даже в тёплом свитере, и не одном, но без ветрозащиты — может плохо конч…
Додумать не успел — он даже сообразить не успел, что случилось: тень сбоку сместилась, или шорох; или как в страшном детском кошмаре после «ужастиков» по ночному каналу шагнул из-за спины Фредди Крюгер, замахиваясь рукой, одетой в перчатку с бритвами на пальцах!..
Успел лишь чуть сместиться в сторону, на десяток сантиметров только и успел — и тяжёлый удар «лапы с когтями» пришёлся не в голову, а в плечо, в верхнюю часть лопатки. Резкая боль обожгла; присев, отпрянул; упал, — откатываясь не прочь от тёмного чудовища с вновь занесённой огромной когтистой лапой, — а к нему, ему же под ноги, — и повторный удар длинной лапой не попал в него.
