Остановились на его лестничной площадке. Опять невнятный разговор. У Владимира сильно забилось сердце. Непроизвольно, как молитва, проскочило в голове почти умоляюще: только бы не к нам; хватит уже на сегодня событий! Сейчас бы напиться чаю, и чтобы до утра никто…
В дверь тихо, вкрадчиво постучали.
Владимир затаил дыхание.
Постучали чуть сильнее; и голос соседа:
— Володя… Владимир! Э-ээй? Володя!
Мазнул сзади свет. Обернулся — Наташа стояла за спиной с его фонариком в руке. По тому, как дрожал световой круг, было видно, что её трясёт. Кто бы это?
— Володя. — из-за двери, — Тут патруль от Администрации, по проверке паспортного режима. Всех… жильцов проверяют. Открывай, пожалуйста.
Владимир облегчённо вздохнул. Ну, если так… это не страшно. Патрули и раньше, бывало, заходили; и обычно ночью. «Проверка документов». С мувскими всё «шпионами» боролись; да смотрели где и что слямзить у простодушных обывателей. Словом, ничего необычного. Кроме… кроме, разве что того, что как-то «вежливо» они… по лестнице поднимались тихо, разговор вполголоса. Обычно патрули — что Администрации, что Верного Вектора, — вели себя намного более бесцеремонно: гоготали, лязгали затворами автоматов, демонстрируя кто тут хозяин; пинали в двери, во весь голос матерились. А тут — тихо так… Но — сосед же говорит, что патруль. И кому бы он ещё был нужен? Да и… какие варианты? За дверью явно не отсидишься, с этажа не сбежишь. Да и с какой стати? — документы у него в порядке: разрешение от Администрации на проживание, пропуск. Даже оружие не надо прятать — нет оружия. Наташа без документов? Так вот как раз этот случай, про нападение на коттедж неизвестных, патрулю и расскажем. А её личность и он подтвердит, и Геннадий Михайлович, да и любой жилец подъезда — если тут кто ещё живёт. И всё же он медлил…
В дверь пнули; и незнакомый хамский голос:
— Долго тя ждать?? Открыл, быстррро! Документы к проверке!
Ага. Ну вот.
Владимир вздохнул, щёлкнул замком, открывая. Первым вошёл Геннадий Михайлович; уже не в халате, а в тёплом тренировочном костюме и в наброшенной на плечи зимней меховой куртке. В глаза не смотрит…
За ним — ещё один, и ещё. Но в форме только один, он же с автоматом. А у первого, вошедшего за соседом, реально уголовная рожа, хотя и прикрылся шарфом… Разглядеть особенно не получилось: у всех вошедших мощные фонари, существенно более яркие, чем карманный Владимира в руках у Наташи; их лучи сразу упёрлись ему в лицо, ослепляя.
— Ты Владимир? Документы, оружие.
— Я. Документы — сейчас; оружия нет.
Из тесной передней прошли все в комнату. Владимир подошёл к Наташе, достал из кармана её куртки документы.
— Не бойся, Наташа, это — патруль…
Какие рожи у этого патруля… — подумал про себя. Но — автомат, форма; во всяком случае у одного. Третий из незнакомцев не засветился, всё в тени. Ну а какие у них должны бы быть морды…
Неожиданный удар Владимиру в солнечное сплетение сбил дыхание и заставил его согнуться.
Ещё удар — в лицо; удар в колено — он упал на пол. Тут же пинок в лицо.
— Что вы дела… — крик Наташи, тут же оборвавшийся звуком удара.
Удар в голову; настолько сильный, что он на секунды отключился. Когда сознание вернулось, он лежал ничком на полу, и кто-то, придавив больно его коленом в спину, пыхтя, застёгивал у него на запястьях завёрнутых назад рук браслеты наручников. Перед лицом топтались ноги в ботинках, грязных, в мокром снегу.
Браслеты застёгнуты на завёрнутых назад руках; очень больно рану; теперь Владимир полностью беспомощен.
Один из незнакомцев опускается перед ним на корточки; хватает его за волосы, поворачивает к себе лицом и шипит:
— Ну что, попался, морда??
Лучи фонарей мечутся по комнате; один из них на мгновение осветил лицо незнакомца, и Владимир тут же узнал его: «Белый», тот самый белесый парень, дезертир, сослуживец благополучно зарезанных в Никоновке двоих парней; не так давно «приглашавший» его, Владимира, к некоему криминальному авторитету… к Кресту, кажется. Диего ещё говорил, что надо обязательно идти… так и не собрался ведь; события пошли быстро. А он, Владимир, тогда вырубил этого, Белого, и чуть не убил — помешал Женька с его дурацкими джентльменскими принципами. И вот он сейчас здесь, и радостно щерится:
— Чо, сука, не ожидал?? Н-на! — и слепящий удар в лицо.
Визг Наташи. Голос, незнакомый:
— Эээ, соску не трогать пока. Как Крест решит. Пакуй её тоже…
Жёсткая, холодная и мокрая подошва ботинка придавила шею. Незнакомый голос:
— Ты, сука, совсем ох. ел. Если Крест приглашает к себе — ты должен, падло, бежать на полусогнутых. А если за тобой экипаж высылать приходится — то тебе, суке, совсем пизд. ц! Встал, быстро!
И жёсткий пинок в плечо, такой больнючий, что Владимир вырубается.
Когда подъезжали, Владимир узнал место: Оршанский Дом Печати; раньше там была и типография, и редакции нескольких газет; а что сейчас… не особо интересно и было; а вот, поди ж ты, выяснилось: резиденция криминального авторитета Креста.
