— Один арбалет при партии в десять тысяч штук обойдется в сто пятьдесят тигров. Сотня стальных болтов с оперением и острым наконечником обратного конуса — еще сто монет. Мы сможем делать двадцать арбалетов в час, когда настроим весь процесс. Понадобятся помощники для ручной сборки. Десять тысяч штук мы сможем сделать за пятьсот часов круглосуточной работы. Насчет денег: десять тысяч комплектов — это два с половиной миллиона тигров. Пятьсот тысяч нужно вперед.
Не так уж и много для победы. Наверняка у Прото есть гораздо больше денег, если три тысячи для него копейки, за которые и отчитываться-то не обязательно. Только Корханес в осаде. Чтобы прорваться туда, нужны арбалеты, но чтобы их сделать, нужны деньги. Замкнутый круг. Обращаться за деньгами в метрополию в мой план не входило.
Сколько весят пятьсот тысяч монет? Сможет ли одна большая ворона перенести такую сумму за раз?
— Начинай делать опытный образец, — сказал я Трогеру. — Четверых помощников я тебе оставлю сейчас. Деньги на всю партию получишь потом. У меня собой только три тысячи. Вот возьми. Это полная предоплата за двенадцать комплектов.
Он посмотрел на тигры и покачал головой.
— Деньги можно потом, как примете первую партию, — тихо произнес он. — Мне нужно ваше слово.
Мое слово? Конечно. Легко.
— Что ты хочешь? — спросил я.
— Пообещайте, что моего сына никто не станет наказывать за его необдуманные слова.
Вообще не вопрос для меня.
— Торжественно обещаю, — сказал я. — Клянусь, что никаких наказаний вашему сыну не будет. Всемогущий Михр — свидетель.
Этого оказалось достаточно. Лицо Трогера просветлело и разгладилось.
— Мы хотим жить и работать здесь, — повторил он свое сокровенное желание. — Я помогу вам, а вы поможете мне. Не хочу иметь никаких дел ни с кем, кроме вас. Я вижу, вы говорите искренне. И я вам верю.
Он протянул мне обе руки. Мы скрепили наш договор перекрестным рукопожатием.
Трогер показал на арбалет.
— Проще и дешевле, а самое главное, дальнобойнее и смертоноснее, можно сделать похожее оружие, которое будет стрелять свинцовыми шариками. Вот.
И он начертил угольным карандашом на станке макет самой настоящей аркебузы арбалетного типа, с длинным стволом, дугой, ложем и прикладом, как у винтовки.
— Где ты такое видел? — спросил я, пораженный четкостью чертежа.
— Нигде. Сейчас сам придумал, — ответил он просто и скромно улыбнулся. — Но я бы никогда не додумался, если бы не увидел арбалет. Тот, кто придумал его — гений.
Не такой уж и гений. Вот если автомат Калашникова они тут придумают, тогда да, респект.
— Насколько легкой и удобной будет эта штука? — спросил я. — И какой убойной силой будет обладать?
— Ложе и приклад я сделаю из закаленной черной смолы с небольшим противовесом, а ствол из железа. Будет гораздо легче этого арбалета. Дугу, как и для арбалета, сделаю из смеси стали и гнумсара, тетиву из стального троса. С расстояния в пятьсот шагов свинцовый шарик будет пробивать любой нынешний доспех, — Трогер постучал костяшками пальцев по моей кирасе. — Но для производства такого оружия и для изготовления свинцовых шариков, мне придется сначала отправиться на восток, чтобы уговорить Хемсдала вернуться или дать мне ключи от его мастерской, она дальше по ущелью.
— Сам не можешь, в этой мастерской? — спросил я. Отпускать Трогера не хотелось.
— У меня нет черной смолы и свинца, — ответил тролль. — Не беспокойся, я обязательно вернусь. Хочу свой век дожить здесь и чтобы сын меня похоронил в земле наших предков.
— Сколько дней займет дорога туда и обратно?
— Мы добирались две недели, оставили лодку в камышах в дельте, а наши лошади на том берегу Басдоривы. Управимся за месяц.
Плюс-минус месяц ничего не решает, если Корханес может держаться три месяца в осаде. Зато у меня появится мощное оружие.
— Хорошо, — сказал я. — Но сначала сделай мне двенадцать арбалетов.
— Конечно! Мы же договорились, — сказал Трогер. — Договор дороже денег.
— Приступай немедленно. Главное, никому ничего не рассказывай. Мы с тобой можем горы вместе свернуть.
— Горы не надо сворачивать, — улыбнулся Трогер. — Нам здесь жить.
Мы снова пожали руки.
— Когда вернусь с востока, зажгу большую печь и ты увидишь белый дым над самой высокой скалой этой горы, — он поднял палец вверх.
— Что ты скажешь сыну? — спросил я.
— Правду, — ответил тролль. — Он поймет. И никому ничего не скажет.
Зоран вернулся и покачал головой. Больше никого.
— Раян, — сказал я. — Ты же кузнец. Останешься помогать Трогеру делать для нас оружие. Двенадцать арбалетов. Смотри, учись и запоминай.
Все, кроме Марвина, удивленно уставились на меня. Ретас гневно смотрел на отца.
— Марвин, мы с Трогером заключили договор. Останься, проверишь и испытаешь опытный образец, — приказал я и показал солдатам. — Вы двое тоже остаетесь. Делаете то, что Трогер скажет.
— А монстры? — спросил Марвин.
— Проверим, как рассветет. Ты здесь. Ждешь, пока все будет готово. И еще. Всех касается. Ретас ничего не говорил, мы ни одного слова от него не слышали. Понятно?
— Да, босс, — нестройным хором ответили все.
