- Запомни, раб, если ты вызвал недовольство своего хозяина, должен просить прощения. Не получается - целуй ноги.
- Понял, - Редж уловил движение когтей на своем скальпе, - Д-да, господин! - выпалил он, матерясь про себя. Его отпустили, он секунду пребывал в ступоре, но горящие от боли щеки и плечо быстро напомнили, по какому поводу он только что пострадал.
“Ну ладно, чертова кукла”, - процедил он про себя и начал раздеваться. Руку уже отпустило, и она обрела способность нормально двигаться, отзываясь болезненными мурашками. Редж стянул форменную куртку и футболку, обнажив загорелый мускулистый торс. Присев на корточки, положил одежду на пол и принялся расшнуровывать бутсы. Ситуация нравилась ему все меньше - он сдавался в плен, а не в рабство. Да еще и обращались с ним в крайне унизительной манере, не считая того, что хозяин его, похоже, тот еще садист.
“Не хотел сдаваться в рабство, можно, было просто промолчать… гм… вернее сапоги ему не лизать. Вот же дикость! Ладно, посмотрим…” - Редж выпрямился, выбрался из бутс, расстегнул ремень и избавился от остальной одежды, оставшись в армейских плавках. Тут он задумался насчет последних и вдруг почувствовал странное смущение. Редж, ощущая, что на лицо наползает абсолютно идиотская ухмылка, покосился на Синеглазого, тот, видимо, посчитал, что стриптиз от космодесанта не достоин его божественного взгляда, и рассеяно смотрел в окно, присев на подоконник. Услышав шаги, Редж резко обернулся, перед ним стоял коренастый гуманоид с серой кожей и ошейником на крепкой шее, из одежды на нем был жилет и широкие шаровары, на широком поясе висел свернутый хлыст. Он напомнил Реджу джинна из диснеевского мультика.
Тармаэл что-то сказал на незнакомом языке и вышел, больше не интересуясь присутствующими.
- Это тоже снимай, - серокожий развеял сомнения землянина насчет плавок. - Забирай свои тряпки и идем со мной. - Он взялся за цепь от ошейника землянина.
- А что теперь со мной будет?
- Увидишь, - усмешка “джинна” Реджу не понравилась. - И много будешь болтать, а особенно задавать вопросы, схлопочешь плетей, - он помахал хлыстом.
Десантник мрачно посмотрел в широкую серую спину и подумал, как бы тот заговорил, если бы сейчас схлопотал ногой по почкам. Оставались только сомнения, там ли у него почки, где прикидывал Редж.
Землянина отвели в какое-то помещение, сняли ошейник и выдали таз с водой, мыло и нечто, призванное служить мочалкой. Он смыл с себя грязь, пот и кровь. Осторожно прикасаясь к лицу выяснил, что царапины совсем поверхностные и уже начали затягиваться корочкой, на загривке тоже не обнаружилось никаких ужасных ран. Почему когти тармаэла причиняли такую боль, оставалось неясным, может, ядом каким-то намазаны. Закончив с водными процедурами, Редж получил миску с кашей, причем ложкой его не удостоили.
После скудного ужина землянина снова куда-то повели и, судя по сменяющимся интерьерам, это были апартаменты хозяина. Не то, чтобы они отличались роскошью - Синеглазый был довольно аскетичен в обстановке - но более изысканная мебель из дорогих материалов и декор стен выдавали обиталище аристократа. Конвоиры Реджа, как ни странно, остановились в спальне. Наличие широкой кровати, застеленной чем-то блестящим и струящимся, как шелк, не оставляло сомнений в назначении этой комнаты. Пока Редж осматривал обстановку, двое серокожих инопланетян приковали к стене длинную цепь и надели на землянина новый ошейник. Оставшись в одиночестве, Редж уселся голым задом на гладкий пол, и крепко призадумался. Какого черта его посадили на цепь в спальне, да еще голого?
Сколько Редж ни взывал к здравому смыслу, все время напрашивался только один вывод. “Да ну, че за бред!? - Редж затряс головой. - Это ж вроде не девка”. Последнее утверждение тоже никаких утешительных выводов не принесло, скорее уж наоборот. Редж позволил себе смачно выругаться вслух. Не то чтобы он был гомофоб - в длительных рейдах в удаленные колонии каких только шлюх не попадалось - и гермафродиты бывали и мальчики-трансвеститы. А на пьяную голову так и вовсе - какая в жопу разница… но это пока ты сверху разницы никакой.
“Да ну! - Редж заставил себя усмехнуться, подчеркивая абсурдность этих мыслей. - Я здоровенный, грубый, волосатый мужик, - он подергал темные завитки на груди, - я ни грамма не похож на… ну на тех, кого можно… Тьфу, ты черт!”
