Редж понял, что пора вымаливать у господина прощение, пока на его плечах еще имеется голова. Он опустился на колени, не дожидаясь, когда рухнет на пол от впившихся в болевую точку когтей тармаэла. Изящные ступни удачно оказались как раз перед носом землянина. Он коснулся губами аккуратных пальчиков с перламутровыми ноготками. Вряд ли Редж отдавал себе отчет в том, что делает, когда его язык проскользнул между пальцами тармаэла, лаская особенно нежную кожу в промежутках. Он добрался до кукольно-изящного мизинчика и втянул его в рот, это показалось землянину столь волнительным занятием, что он повторил это и с пальчиком с колечком, потом двинулся вдоль прикрепленной к нему цепочки, поддевая ее языком, дотянулся до лодыжки с браслетом, тщательно изучив губами выступающую косточку. На секунду опомнившись, Редж поднял взгляд, не переставая выводить языком узоры по гладкой коже. Тармаэл сидел с ошеломленным видом и растерянно хлопал глазами, нервно покусывая губы. Редж слышал, как тот отчаянно пытается контролировать сбивающееся дыхание. Землянин ткнулся носом ему в коленку, скрывая невольно вырвавшуюся усмешку - куколка явно не знала, что делать с инопланетным варваром, внезапно полезшим с нежностями, и не находила в себе сил его оттолкнуть. И чем выше по бедру продвигались губы землянина, тем меньше у тармаэла оставалось силы воли, вышвырнуть из постели наглого раба. Редж уже достаточно забрался на постель, чтобы можно было прижаться изнывающим от напряжения членом к прохладному шелку. Он сейчас был готов просто на все, лишь бы куколка не опомнилась. Землянин слабо представлял, насколько далеко он может зайти, вернее, эти мысли его уже не посещали, в охваченном желанием теле осталось только одно единственное стремление. Он добрался до края простыни, прикрывающей пах тармаэла и почувствовал, как инопланетянин напрягся, Редж побоялся его спугнуть и переключился на другую коленку, снова начав мучительно-сладкий подъем, сопровождая его постепенным стягиванием прочь кофейного шелка. Однако когда землянин добрался до “цели”, он несколько растерялся - не то чтобы Редж всерьез рассчитывал, что тармаэл в конце концов окажется женщиной, он просто об этом не думал - существо, которое он так самозабвенно облизывал, было настолько красивым и соблазнительным, что все остальное для измученного долгим воздержанием организма уже роли не играло. Короткое замешательство землянина дало тармаэлу передышку, позволившую ему придти в себя и несколько восстановить самообладание. Он мстительно усмехнулся, глядя на появившуюся у землянина искорку сомнения при виде его стоящего члена - судя по комплекции инопланетян, из которых был его новый раб, тот вполне мог решить, что у него госпожа, а не господин.
- Тебя что-то смущает, раб?
Редж бросил взгляд на лицо, вновь превратившееся в совершенную ледяную маску с презрением в уголках точеных губ и подумал, как было бы здорово заставить эти губы… Он решил дальше не развивать эту мысль, иначе совсем потеряет голову и это плохо закончится. Где-то в глубине сознания метнулась мысль - все, что он и так уже тут натворил, тоже вряд ли закончится добром.
- Я просто подумал, ЧТО ты со мной потом за это сделаешь, господин, - хрипло ответил Редж.
Рот тармаэла уже открылся, чтобы выдать очередную презрительную тираду, но из него вырвался только вздох, когда губы землянина обхватили напряженную головку. В обычной жизни Редж предпочитал женщин, но в длительных рейдах в отдаленные колонии, чего только ни случалось. И когда снимаемая в редкий час увольнения где-нибудь в инопланетном городе шлюшка оказывалась парнем-трансвеститом или гермафродитом, Редж особого разочарования не испытывал. Более того, для уставшего от скуки и вынужденного воздержания мужчины такие сюрпризы оказывались приятным разнообразием. Но вот минет ему еще делать не приходилось, и он просто старался действовать так, как бы понравилось ему самому. Ощущения он испытывал двоякие - с одной стороны - до чего ж он тут докатился, с другой - он готов был на любые жертвы, лишь бы куколка продолжала лежать смирно и позволяла ему все больше. Сам он терся членом о шелк простыней, и мысль о том, чтобы оказаться между этих стройных ног в более удобной позе, казалась все менее нереальной. Тармаэл лежал тихо и молча, напряженный как струна, однако Редж чувствовал толчки крови в плоти, пульсирующей у него во рту, и прекрасно понимал, что как только инопланетянин кончит, то немедленно вышвырнет его из постели. Он замедлил ритм и провел ладонью от основания до обильно сочащейся терпкой слизью головки, собрав на пальцы природную смазку.
