— Это правда, — сказал Герцил, — и я сам сказал ей об этом. Она ответила, что мир и его собравшиеся правители начали сомневаться в том, что она все еще дышит. «Они больше не будут сомневаться», — сказала она. — «Как и Тайный Кулак», — возразил я, но Ее Высочество сказала мне, что Отт не застанет ее врасплох и не рискнет открыто напасть на нее в Симдже, поскольку очень хочет облачить Магада в одеяние миротворца. Я могу только молиться, чтобы она была права.
Он улыбнулся:
— Наконец-то я могу свободно произнести ее имя вслух — и мои слушатели не знают, о ком я говорю! Послушайте, я вкратце расскажу вам о ней.
Маиса была дочерью Магада Третьего — тщеславного и жестокого принца в юности, но обретшего мудрость на склоне лет. Она была его вторым ребенком. Старшим братом Маисы был Магад Четвертый, также известный как Магад Повеса. Этот юноша унаследовал все недостатки характера своего отца и ни одного из его достоинств. Самое худшее — он смотрел на мировые беды и конфликты с грубой простотой. Враги должны быть сокрушены. Арквал должен быть любим. Обычаи Арквала — а также поэзия, история, боги, — очевидно, лучшие под солнцем. Это он знал, не утруждая себя выучиванием стихотворений, изучением истории или размышлениями над уроками веры, которую считал своей. Он, например, не подчинялся Двадцать Второму из Девяноста Правил.
Таша на мгновение задумалась, затем продекламировала:
— «Лечь с женщиной — значит посвятить себя ее благополучию и благополучию ребенка, который может появиться. Я не буду искать там никакого удовольствия, кроме знания того, что часть моей жизни будет платой. И я не стану...» Разрази меня гром, я забыла...
— «И я не стану отрицать платы за любовь, и эта плата — душа», — закончила Диадрелу.
Герцил взглянул на нее, пораженный, и, казалось, на мгновение потерял ход своих мыслей. Затем он кивнул и продолжил.
— Магад Повеса именно это и сделал, — сказал он. — В двадцать шесть лет принц соблазнил дочь кузнеца и сделал ей ребенка. Когда она больше не могла скрывать свою беременность, он заплатил Бернскоув Бойс, чтобы они вытащили ее на берег и утопили. Но его отец вовремя пронюхал об этом плане и вернул девочку целой и невредимой. Старый император пришел в ярость: просочились слухи о покушении на убийство, и по всему Этерхорду тысячи людей снимали портреты королевской семьи со стен и с позором выбрасывали их на улицы.
Император, прихрамывая, вышел на Пальмовую площадь и поклялся, что его сын воспитает ребенка как своего собственного, иначе лишится короны Арквала. Но юный принц подъехал на коне, с рычанием спрыгнул на землю и плюнул под ноги своему отцу.
Магада Повесу изгнали из Арквала. Он бежал на восток, на остров Бодендел, под флаг королей Нунфирта. Отец отрекся от него, и настоятель Этерхорда изгнал его из веры Рина. Несколько месяцев спустя в замке Мааг дочь кузнеца родила сына: Магада Пятого.
— Его Превосходительство, — сказала Таша.
— Титул, придуманный его отцом, Повесой, — сказал Герцил. — Увы, дочь кузнеца все еще была влюблена в своего мерзкого соблазнителя и винила себя в том, что разнесла королевский дом на части. Похоже, королевские слуги тоже ее винили. Однажды, чтобы ей насолить, они рассказали, что у Повесы в городе было много других женщин и он часто заявлял, что мать его сына значит для него меньше, чем охотничьи суки на псарне. Девушка покинула замок Мааг, отправилась прямиком в кузницу своего отца и выпила горячего свинца.
Диадрелу закрыла глаза.
— У императора не было другого сына, это правда. Но у него была его любимая дочь Маиса. Она приняла осиротевшего принца Магада Пятого как своего собственного ребенка и поклялась всегда заботиться о нем. И ее отец совершил величайший поступок в своей жизни, назвав Маису своей наследницей.
Старик прожил еще шесть лет, и за это время Маиса вышла замуж за баронета и родила двух собственных сыновей. Они никогда не завидовали своему двоюродному брату, который будет править, когда время Маисы на земле закончится; они не жаждали большего количества благословений, чем те, которыми жизнь уже осыпала их. Но зависть была: где-то в Восточном Арквале Магад Повеса замышлял свое возвращение. И Тайный Кулак встал на его сторону, потому что Сандор Отт боялся служить под началом женщины. Он также знал, что императрица Маиса не позволит ему управлять тайными делами Арквала так, как он считает нужным, — к этой практике он привык при ее отце. В конце концов, именно тогда Отт впервые начал мечтать о том, как он мог бы использовать некоего короля-еретика в землях Мзитрина.
— Шаггата, — сказал Пазел.
Герцил кивнул:
— Агенты Отта спровоцировали стычки, переросшие во Вторую Морскую Войну, и старый император, ослабленный рассказами об ужасном кровопролитии, охватившем запад, умер в середине кампании. Маиса была коронована императрицей и сразу же отправила посланцев мира в столицу Мзитрина. Среди них был молодой гениальный хирург по имени Чедфеллоу.
