— Вы заходите слишком далеко, — сказала Диадрелу. — Вы знаете, что я не вольна говорить об этом.
— Мы кое-что знаем, — сказал Герцил, — но ни одного слова больше.
Какое-то мгновение Диадрелу молчала. Ни она, ни Герцил, казалось, не верили, что смогут продолжать. Наконец женщина-икшель повернулась и посмотрела на Ташу.
— Если вы не верите, что судьбы могут быть предрешены, — сказала она, — я предлагаю вам взглянуть на метку, которую все пятеро из нас носят на своей коже. Волк может означать разные вещи для разных людей, но все волки — хищники.
— Мы получили эти шрамы, чтобы спасти мир от Нилстоуна, — возразила Таша, — а не для того, чтобы убивать любого, кто встанет у нас на пути.
— Мугстур — не просто
— Фелтруп тоже крыса, — сказала Таша. — Что, если бы он каким-то образом угрожал нашей безопасности? Вы бы убили его просто так?
— Да, — сказал Дри. — Как я убила сына Шаггата Несса — точно так же. Ни один икшель не был бы жив сегодня, если бы наш народ давным-давно не ответил на эти вопросы в своих сердцах.
— Но вы пощадили меня, — сказал Пазел.
Остальные удивленно посмотрели на него.
— Вы сражались со всем своим кланом в ту ночь, когда мы встретились, — продолжал он. — Они хотели заколоть меня прямо в гамаке, но вы им не позволили. И, если подумать, вы пощадили и Фелтрупа — разве Талаг не хотел убить его после того, как он заблокировал ваш побег по осушительной трубе?
Впервые за много дней Таша посмотрела на него с нежностью. Пазел опустил глаза.
— Мне кажется, я знаю, почему Красный Волк выбрал нас, — сказал он. — Я думаю, что ему нужны были такие люди, как вы, Дри. Люди, которые могут делать все, что нужно — даже убивать, — но которые ненавидят саму идею убийства так сильно, что даже дрались со своими друзьями, чтобы избежать этого. Потому что мы все это ненавидим, так?
Долгое молчание. Диадрелу не смотрела на Герцила. Мечник, со своей стороны, откинулся к стене. Взгляд его стал каким-то отстраненным, как будто он был совсем один в коридоре или вообще в каком-то другом месте.
— Рассказать вам, как я порвал с Сандором Оттом? — внезапно спросил он. — Это темная история, и ее слишком долго рассказывать полностью, но в ее основе — мой отказ убить мать и ее сыновей. Они были тем рычагом, который изменил мою жизнь: если бы я не стоял перед выбором: убивать невинных или присоединиться к ним в изгнании, я бы сегодня, возможно, служил Отту, а не сражался с ним. Я не знаю, прав ли ты насчет Красного Волка и его выбора, Пазел, но ты, безусловно, прав насчет нас.
— И что произошло? — шепотом спросила Таша. За всю свою жизнь Герцил никогда так открыто не говорил о своем прошлом.
— Мы бежали вместе, — просто сказал Герцил, — из долины Миндрей в Толяссе, через холодное озеро Икрен, а оттуда по Дороге Паломников в покрытый льдом лабиринт центральных Тсордонов. И люди Отта преследовали нас, деревня за деревней, вершина за вершиной. В течение одиннадцати лет я защищал их и использовал против Отта все, что знал о методах мастера-шпиона. Но этого не хватило, чтобы спасти детей. Отт выследил и убил их, и привез тела обратно в Этерхорд на кусках льда.
— А мать? — спросила Диадрелу.
— Мать выжила. И вместе с ней выжила надежда на лучший мир. Сейчас она стара, но ее рука тверда, а разум — закаленная сталь. Разве ты не догадался, Пазел? Это была та женщина, которую ты видел в саду, и сейчас мы достаточно далеко от этого сада, чтобы я мог говорить, не нарушая своей клятвы. Ее зовут Маиса, императрица Маиса, дочь Магада Третьего, тетя и мачеха нынешнего узурпатора и единственная законная правительница Арквала.
Волнение, которое вызвали его слова, едва ли можно описать. Один Пазел знал о Маисе со школьных времен — в деревне Нипса не было учителя истории, а в школе Таши никто и словом не обмолвился о такой женщине, — но все они понимали, что Герцил осуждает императора и даже говорит о его свержении.
— Герцил, — прошептал Нипс, — ты хитрый старый пес!
— Моя мать часто рассказывала о ней, — сказал Пазел. — Как будто она ее знала, почти.
— Минутку, — сказала Таша. — Если Маиса — дочь Магада Третьего, то кто эта женщина, которую называют королевой-матерью? Та, кто почти никогда не покидает замок Мааг?
— Эта? — переспросил Герцил. — Невинная самозванка. Старая королевская кузина, которая каким-то образом пережила Двенадцатидневную Резню в Дженетре и которую Магад Третий приютил при дворе как вдову. С тех пор она живет там, полубезумная, но мирная. Я верю, что она действительно считает себя королевой. Его Превосходительство хорошо использует эту кузину. Когда иностранные принцы посещают Этерхорд, само ее присутствие ставит под сомнение слухи о том, что когда-то существовала женщина по имени Маиса.
— А как насчет самой Маисы? — спросил Пазел. — Что, во имя девяти мерзких Ям, она делала на Симдже — в Договор-День? Она не смогла бы найти более опасного места, даже если бы попыталась.
