Крысы и правящее море полностью

Я рявкнул на него всем голосом, который во мне еще оставался. Затем я повернулся к Болуту, желая получить ответ на свой вопрос. Но черный человек закончил со мной. Ужас от того, что мы сделали, снова отразился в его глазах, которые смотрели в небо & мимо меня. Я обернулся & увидел огромный столб нашего пушечного дыма, поднимавшийся все выше & выше по мере того, как ветер относил его на юг. Сердце облака было густым, как чернила, & казалось, что оно будет подниматься вечно — темный воздушный шар, несущий весть о нашем преступлении к небесам. Но хвост облака уже растягивался & бледнел, уменьшаясь почти до невидимости. Пока я смотрел, облако исчезло, а вместе с ним & дюжина с лишним живых душ, надежда, память, воля, любовь & борьба, все закончилось в одно мгновение, чтобы беспечные живые могли забыть их & продолжать жить.

Нужно ли мне сделать это? Я спрашиваю себя (уже поздно, я несчастен, кровь дня окрашивает эти последние мысли). Нужно ли мне ждать следующего такого безобразия? Я квартирмейстер. Роуз мне не доверяет, но он еще не лишил меня звания & привилегий. Меня пропустят в крюйт-камеру без лишних вопросов. Должен ли я положить конец эпохе «Чатранда»?

Суббота, 14 фреала 941. Глубоко в Течении Рекере. Оранжевая жара, молнии всю ночь: Брамианский Маяк, так его называют. Рассвет четверга поднял осенние западные ветры & удвоил нашу скорость.

Сегодня утром (теплым, мягким, пока безоблачным) я разрешил мисс Таше & ее друзьям-смолбоям убедить меня осмотреть часть нижней палубы, сразу за отсеком для животных. «Принесите яркую лампу, мистер Фиффенгурт», — умоляли они; я так & сделал. Леди Таша, в частности, была напугана темнотой: странно, она далеко не труслива, как & любая душа на этом судне. Хотел бы я знать, что они искали. Мы нашли очень мало примечательного: только глубокий след от топора на пиллерсе, сувенир с древних времен. Метка каким-то образом очаровала леди Ташу. Можете ли вы объяснить ее? спросила она.

И я действительно мог. Я знаю легенду об этой метке. Это произошло в темные времена в истории «Чатранда», когда Елиги сдали корабль в аренду дженетранским работорговцам. Дело было в Нелу Вебр на дальнем северо-востоке, стояла зима, & рабы умирали от холода. Так вот, одна девушка так похудела, что сняла свои кандалы & пряталась неделями. Когда они нашли ее, она убежала, проклиная их & взывая о помощи. И как только они схватили ее, появилась другая девушка, ее зеркальное отражение, бледная там, где рабыня была темной. Девушка-призрак, если вам угодно. Однако она сражалась как дьявол, вспорола одному человеку живот & подожгла палубу. Когда мужчины потушили пожар, они обыскали все вокруг, но больше никогда не видели ни ту девушку, ни ее защитницу. Они исчезли, как будто их никогда & не было.

И эта отметина якобы сделана одним из тех дженетрийцев, который замахнулся на девочку-дьявола своим топором. Вот в чем дело. И есть еще сотни историй, если вам нравятся такие вещи.

Они смотрели на меня так, как будто у меня выросли три головы и хвост. А потом мисс Таша взяла мою руку в обе свои & спросила, умер ли тот дженетриец.

— Ну, история не настолько конкретна, — сказал я со смехом. И тут она повернулась & уставилась на стену.

Нет, я пока не могу их убить. Не этих мальчиков & не дорогую Ташу, которая дала мне этот новый дневник & безопасное место — теперь я храню его здесь, в ее большой каюте, вне досягаемости Ускинса, или Стьюки, или как там по-настоящему зовут этого дурака. На лицах этих троих молодых людей появилась какая-то новая надежда: я вижу это, когда они смотрят на Герцила, как если бы никогда раньше не видели его ясно. А у толяссца вид человека, готовящегося к битве. Подражай им, Фиффенгурт. Ты еще можешь спасти свою честь.

Глава 19. НА БУШПРИТЕ

19 фреала 941

128-й день из Этерхорда

Менее чем через неделю после потопления «Жизнерадостного» предсказание его капитана сбылось. Сначала единственным признаком был горохово-зеленый оттенок волн.

— Признак истинных тропиков, — сообщил мистер Драффл небольшой аудитории смолбоев. — Мы пересекаем теплое чрево Алифроса, мои дорогие.

Последовали и другие признаки: стая морских черепах, одинокая птица-фрегат, резкий поворот на восток. Затем, как раз в тот момент, когда Фиффенгурт закончил полуденные измерения азимута и скорости, она появилась: темная линия на южном горизонте, простиравшаяся на восток и запад, насколько хватало глаз. Материк, подумал с удивлением кое-кто, но нет, это был не материк.

Мистер Элкстем посоветовался с капитаном и получил быстрый ответ: клочок бумаги, на котором было нацарапано ВЮВ.128°30, брс — т.п. Таковы были сокращенные приказы Роуза: новый курс восток-юго-восток и распустить паруса вплоть до брамселей, «как требует погода».