Затем, очень слабо, он снова услышал голос. Первый голос, тот самый, от которого он очнулся во сне. Он не принадлежал колдуну. Он доносился из спальни адмирала Исика.
Фелтруп оторвался от двери и побежал в спальню, ударившись о сдвинутый стул. Любая опасность была лучше той, что ждала его в коридоре. Он отбросил ногой коврик из медвежьей шкуры, потянулся к ручке двери — и замер. А если это еще один трюк? Что, если Арунис каким-то образом проник сквозь магическую стену так далеко? Что, если открыв дверь, Фелтруп даст возможность чародею пробить их последнюю защиту? Фелтруп съежился. Он вдруг почувствовал себя действительно очень похожим на крысу.
— Поверни ручку, — сказал голос, почти слишком тихо, чтобы быть услышанным.
Фелтруп повернул ручку, наполовину ожидая, что какой-нибудь ужас вырвется из комнаты, в мгновение ока растерзает его спящих друзей и положит конец их многомесячной борьбе. Ничего подобного не произошло: в комнате была только пыль и мебель, оставленная Исиком. Большая кровать, два комода, столик с драгоценностями Сирарис, туалетное зеркало, манекен, задрапированный в замысловатое платье: возможно, эта порочная женщина планировала надеть его на Симдже.
— Сюда, парень, быстрее.
Голос зазвучал громче, и внезапно Фелтруп узнал его и завизжал от радости. Он ворвался в комнату, теперь боясь только проснуться, и закричал:
— Где вы, где вы?
— Зеркало, Фелтруп. Стряхни с него пыль.
Фелтруп посмотрел в зеркало. Оно было наклонено к потолку, и пыль серой шкурой лежала на стекле. Он приложил свой шелковый рукав к зеркалу и вытер его начисто.
В зеркале не было никакого отражения. Вместо этого он обнаружил, что смотрит в темную и захламленную каменную комнату. У него сложилось впечатление о часах и телескопах, астролябиях и сферах из дымчатого стекла, заледенелом окне и лампах, отбрасывавших на пол сгустки кружащегося света.
Но все это он видел лишь краешком сознания, потому что прямо перед ним стоял высокий мужчина в плаще цвета морской волны. Совершенно лысый мужчина, но у него была густая белая борода и огромные брови-щеточки, а под ними — бездонные темные глаза.
— Это вы? — спросил Фелтруп, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Такой, какой вы на самом деле?
— Правильно в первом случае, неправильно во втором, — ответил мужчина. — На самом деле я удивлен, что человек с таким богатым воображением, как у тебя, все еще цепляется за понятие реальности. Теперь отойди в сторону — вот и все.
Старик повернулся и пошел прочь, вглубь каменного зала. Когда двадцать футов отделяли его от Фелтрупа, он снова повернулся, а затем побежал с легкостью гораздо более молодого человека прямо к поверхности зеркала. В последний момент он прыгнул головой вперед — и Рамачни Фремкен в виде черной норки влетел в спальню, как в открытую дверь. Это был маг, каким его знал Фелтруп: тот, кто не дал ему утонуть, убил флешанков и научил Пазела Мастер-Слову, которое превратило Шаггата в камень. Тот, одно имя которого вызывало страх в глазах Аруниса, как бы чародей ни пытался это скрыть. Он приземлился в облаке пыли на кровать Исика. Фелтруп опустился на колени рядом с ним, чихнул и разрыдался.
— Прекрати это, немедленно, — сказал Рамачни. — В чем дело, Фелтруп, клянусь Алифросом? Мы встречаемся при лучших обстоятельствах, чем раньше, верно?
— О нет, Мастер, вовсе нет.
Рамачни вскочил с кровати и исчез в большой каюте. Фелтруп бросился за ним, все еще плача, хотя и не мог бы точно сказать, почему. Он нашел мага на подлокотнике дивана, смотрящим вниз на трех спящих молодых людей.
— Какими безмятежными они выглядят, — сказал Рамачни, повторяя предыдущую мысль Фелтрупа. — И как удачно, что твоя сон-форма так прекрасна. Но посмотри, что ты сделал с собой сегодня вечером, моя дорогая крыса! Некоторые превращают себя в воинов, ангелов или королей. Ты стал библиотекарем.
— Не только сегодня вечером, м'лорд. Это форма, которую я принимаю в каждом сне.
— В каждом сне? — спросил Рамачни, с удивлением поворачиваясь к нему. — Над эти стоит поразмыслить, когда у меня будет минутка. Но разве ты не можешь стоять спокойно, Фелтруп? Почему ты все время направляешься к двери?
Фелтруп усилием воли сдержал себя и со стыдом опустил голову:
— Арунис меня зовет. Он никогда не останавливается. У него ужасная власть надо мной, и он использует меня против наших друзей.
— Это мы еще посмотрим, — сказал Рамачни с ноткой раздражения.
— Милорд! — сказал Фелтруп, потирая подбородок обеими руками — самый крысиный жест. — Разве вы не говорили, что в этом мире Арунис сильнее вас, что, путешествуя сюда, вы оставляете бо́льшую часть своей силы позади?
— Верно, — сказал Рамачни, — хотя, когда я в следующий раз приду в Алифрос, это будет с силой, которую ты никогда не видел. Но сегодня вечером, Фелтруп, единственный путешественник — это ты. Когда начался твой сон, ты покинул знакомый тебе Алифрос и пришел сюда, в сон-Алифрос, лишь малая часть которого была создана твоим разумом. Мы с Арунисом уже были здесь, ибо сны существуют на территории, на которой маг находится всегда.
