— Но мы люди, а не икшель, — сказал Герцил. — И есть более достойные сравнения. Но Пазел говорит жизненно важную правду. Наши враги ссорятся; мы не должны, иначе какое бы преимущество мы ни имели, оно будет потеряно в мгновение ока.
В этот момент король Оширам заметил Ташу и ее отца. Он кивнул капитану своей стражи, и тот протрубил в охотничий рог из кабаньего бивня: сигнал к маршу к святилищу. Сановники встали и поспешили на свои места. Таша быстро посмотрела Пазелу в глаза. Это был непроизвольный взгляд, рефлекс. Впервые с рассвета он заметил ее страх.
Дорога к святилищу Мзитрина протянулась на милю приятного пути, но некоторые из старших герцогов и епископов не ходили так далеко годами (а в некоторых случаях и всю свою жизнь); монахи-темплары во главе процессии были очень увлечены своими гонгами и останавливались как вкопанные, ожидая ритуальных побоев; Мальчика-принца Фулна, ужалила оса; козы осквернили дорогу, ведущую к месту омовения всех сопровождающих святых людей. В результате прогулка, которую молодые люди могли бы закончить за полчаса, длилась в три раза дольше.
Договор-День, естественно, был праздником. Простые люди съехались со всей Симджи, с соседних и далеких островов. С первыми лучами солнца они поспешили на городскую площадь, чтобы посмотреть Обряд Повелителей Огня, в ходе которого фигуры в масках, представляющие Ночных Богов, были изгнаны обратно в их темное царство танцорами с факелами, которые затем объявили Симджаллу готовой принять невесту. Позже, когда Таша приблизилась к Кактусовым Садам, толпа тянулась далеко впереди нее; это же повторилось, когда она покинула город через Северные Ворота.
Все, кто входил в город, казалось, снова выбегали из него, стремясь еще раз взглянуть на процессию. За стеной простирались в основном поля и вересковые пустоши, но везде, где к дороге примыкал сарай, хлев для коз или амбар, его переполняли доброжелатели, глядевшие из окон и с крыш. Другие забрались на гром-сосны в жидкой рощице на полпути между городом и святилищем.
Но большинство просто толпилось вдоль дороги. Они не могли подойти близко: король приказал натянуть цепи высотой по пояс по обе стороны дороги, а дворцовая стража следила за тем, чтобы толпа оставалась снаружи. Но были и исключения. Те, к кому особенно благоволил король Оширам, могли идти по дороге. Как и некоторые музыканты, городские старейшины, богачи и их многодетные семьи, дети в школьной форме и несколько десятков других, чью форму никто не мог вспомнить.
В последнюю категорию входил тот самый бледный молодой человек, который проводил Герцила на встречу с женщиной за забором. Он, как и прежде, был один, хотя и приветствовал поклоном некоторых более состоятельных горожан. Он трусил совсем рядом с ближайшим окружением Таши, засунув руки в карманы, и время от времени бросал на них острые взгляды с яркой, понимающей улыбкой. Выражение его лица говорило о большом желании угодить. Но он взволновал свадебную команду, потому что никто из них не знал, зачем он здесь.
— Если он еще раз улыбнется мне, я брошу в него камень, — прорычал Нипс.
— Одобряю, — сказал Пазел.
— Не смейте, Ундрабаст! — сказал Фиффенгурт. — Вы представляете свою родную страну и должны вести себя так, чтобы она вами гордилась. Но как вы думаете, чего хочет этот прыгучий весельчак? Ясно, мурт меня побери, что он чего-то хочет. Но каждый раз, когда я думаю, что он собирается заговорить, он снова убегает. А теперь еще и собака!
Ибо там была собака: маленькое белое существо с хвостом-штопором, проскакивающее между ног стражников (к великому удовольствию короля), мчащееся впереди монахов, крутящееся на задних лапах перед ними всеми, тявкающее один раз и исчезающее в толпе.
Гости хохотали.
— Веселая старая Симджа! Что дальше? — воскликнул ипулианский граф.
Таша и ее друзья не смеялись. Они все знали этого песика. Он принадлежал чародею Арунису.
— Эта псина пробудилась, готов поспорить на свою бороду, — прошипел Фиффенгурт. — Мне кажется, Арунис его послал, чтобы напомнить нам — он следит за каждым нашим шагом.
— Но он не говорит, — заметил Пазел. — Арунис сказал, что он еще не проснулся — но, вроде, он ожидает, что однажды это произойдет. Но это мерзкое маленькое животное, разбуженное или нет. Нас никогда бы не взяли в плен в Крабовых Болотах, если бы не этот пес.
— Повсюду появляются разбуженные звери, — сказал Нипс. — Вы знаете, о чем сплетничали портные, которые одевали нас сегодня утром, мистер Фиффенгурт? Кролик. Маленький коричневый кролик, который кричал: «Пощадите! Мама! Пощадите!», пока бежал, но собаки все равно догнали его и убили. И, клянусь, я слышал, как одна из этих птиц-посыльных отвечала своему наезднику.
— И две разбуженные крысы на «
— И я за свою, — сказал Герцил, — за исключением птицы Отта. Это бедное создание я знаю уже много лет.
