— Мы похожи на труппу клоунов, — согласился Пазел. Он повернулся — и четверо мужчин, несших доски, чуть не сбили его с ног. У них были плотницкие инструменты, и они немедленно приступили к ремонту поручней.
Затем он замер.
— Этот хитрый старый пес, — сказал он, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Нипса. — Роуз делает все это напоказ, для них, разве ты не видишь? Пороховой заряд внутри орудийной палубы, безнадежные выстрелы, а теперь эта большая неразбериха. Он нарочно выставляет нас клоунами. Он расставляет треклятую ловушку.
Лицо Нипса просияло:
— Ты прав. Должен быть! Он ловит на крючок адмирала Куминзата. Но что произойдет, если тот действительно клюнет? Мы не такие убогие, как может показаться адмиралу, но у них вдвое больше пушек, чем у нас.
Крик с квартердека: сам Роуз подозвал их. Когда они взбежали по лестнице, здоровяк наклонился вровень с их лицами.
— Вы оба хорошо лазаете, — сказал он. — Мне нужно, чтобы вы сейчас же поднялись на спанкер-мачту и ослабили брам-стеньгу.
— Капитан, — сказал Пазел, — мы никогда не работали с вашими парусами. Мы не знаем такелаж спанкера.
— Вот именно, — сказал Роуз, — вы там будете выглядеть совершенными имбецилами. Лезьте!
Мальчики переглянулись. Теория Пазела, по-видимому, была доказана, но они не получили от этого никакого удовлетворения.
— Мы можем там что-нибудь серьезно испортить, — запротестовал Нипс.
— Смотрите, чтобы не наделать такого, — сказал Роуз. — Найдите линь, который держит верхние паруса, и испортите его, вот и все — не сильно, так, чтобы было хорошо видно. И продолжайте заниматься этим до наступления ночи, пока я вас не позову.
— Или мы не свалимся, — сказал Пазел. — Вы бы совсем не возражали против этого.
Роуз ударил его своим массивным кулаком. Но тысяча ударов, нанесенных Пазелу Герцилом и Ташей, не пропали даром. Пазел отпрыгнул назад, как раз вовремя, и почти бессознательно оказался в боевой стойке. Это была та же самая стойка, которая так позабавила Дрелларека за несколько мгновений до смерти тураха.
Но Роуза она совсем не позабавила.
— Ты бездельник-ормали с куриными мозгами, — сказал он. — Я капитан этого корабля! Что, если я не сумасшедший, и мы переживем эту, э, встречу? Ты знаешь, сколькими способами я могу заставить вас обоих пожалеть, что вас не убили? Поднимайтесь на эту мачту!
Тут уж ничего не поделаешь: в чем-чем, а в угрозах Роуз всегда был искренен. Мальчики снова взялись за ванты, босые ноги на изношенных выбленках, руки на более прочных веревках. На этот раз подъем был ужасающим. Брам-стеньги поднимались на сотню футов над квартердеком, и, прежде чем Пазел поднялся на тридцать, его начали мучить фантазии о падении, полете, отпускании. Ветер походил на ледяную руку, пытающуюся оторвать их от корабля; дождь летел на них горизонтально, бил бесконечными колючими брызгами. Снова и снова щелкали выбленки, и мальчики почти сваливались с вант, дико дрыгая ногами. «Д
Но Пазел боялся — ему было холодно, у него кружилась голова, — боялся до смерти. Кожа Нипса была бледной; он выглядел так, словно ветер пытался расплавить его до костей. Они поднимались все выше и выше, как пара сумасшедших отшельников, взбирающихся на утес в Тсордонах, направляясь на встречу с богами. На высоте девяноста футов Пазел посмотрел вниз и увидел Ташу, указывающую на них и спорящую с капитаном. Затем он увидел, как Альяш ухмыльнулся и махнул рукой на корму, когда самая большая волна, похожая на движущийся холм, прошла под кораблем.
Когда они добрались до брам-стеньги, множество щелкающих канатов и вздымающихся полиспастов было совершенной загадкой. Нипс ощупью подобрался к Пазелу и прокричал ему в ухо. Пазел не смог разобрать ни слова.
Теперь вперед по брам-рее, ноги на гитове, руки на огромной деревянной балке. Они упахивались над каждым тросом, таща на себя один за другим, чтобы увидеть, к чему тот ведет. Но сила ветра настолько превосходила их собственную, что они едва могли сдвинуть толстые пеньковые канаты.
Полмили между кораблями. «
