Крысы и правящее море полностью

— О том, что сказал Роуз. О стрельбе из пушки без ядра, только пороховым зарядом, хотя почему он... Вниз, вниз!

«Джистроллок» снова выстрелил. На этот раз они услышали визг ядра, когда оно пролетало над головами. Пазел поднял глаза: Таша и Роуз стояли бок о бок на квартердеке. Ни один из них не бросился в укрытие.

— Черт бы все это побрал! — сказал Нипс, тоже глядя на Ташу. — Может, он и сумасшедший, но она-то нет. Или не была, пока ты ее не оскорбил. Я думаю, ты хотел мне что-то сказать?

Пазел рассказал ему, перекрикивая ветер, и лицо юноши-соллочи исказилось от ярости.

— Оггоск! — сказал он. — Эта треклятая стерва! Я собираюсь засунуть эти угрозы прямо в ее тощую старую глотку!

— Нет, — сказал Пазел. — Ты сделаешь для меня кое-что еще. Ты объяснишь все это Таше.

Нипс глубоко вздохнул и кивнул:

— Да, объясню.

— И убедись, что она понимает, Нипс: она не может улыбнуться мне, даже когда мы одни. Она должна постараться не думать обо мне. У Оггоск есть способы это выяснить.

Нипс сразу взялся за дело — и Пазел, опасаясь, что Таша повернется к нему с каким-нибудь взглядом, на который ему придется ответить, быстро шагнул за бизань-мачту.

Дождь стал холодным, а ветер еще сильнее. Снизу Пазел уловил приглушенный звук рева Фиффенгурта Огонь, а затем последовала серия взрывов и клубы черного дыма из орудийных портов правого борта. На «Джистроллоке» ничего не изменилось, и Пазел был бы поражен, если бы это произошло. Они все еще были слишком далеко друг от друга, и это выглядело очень похоже на то, что «Чатранд» стрелял под безнадежным углом. Что Роуз пытается доказать?

Еще выстрелы из «Джистроллока»; еще более дикий и бесполезный ответный огонь из «Чатранда». Затем Нипс вернулся с квартердека, но на его лице не было и намека на удовлетворение.

— Теперь ты можешь назвать меня свиньей, если хочешь, — сказал он. — Я... я все испортил, Пазел. Я попытался объяснить, почему ты вел себя так странно рядом с ней. Ну, и я сказал, что ты беспокоился о том, что подумает Оггоск. Но я все еще думал о мурт-девушке и сказал Клист, хотя хотел сказать Оггоск. И когда я понял, что натворил… айя, Рин...

— Что дальше? — спросил Пазел. — Давай, уже.

Нипс закрыл глаза и поморщился:

— Я сказал: «Он ее не любит».

Пазел схватил его за плечи:

— Ты этого не сделал. Нипс, ты не мог бы...

— Я думал, ты захочешь, чтобы она знала! — крикнул Нипс, защищаясь. — Просто было неправильно то, как я это сказал! Я вроде как выпалил это. И, я думаю, это ее немного шокировало, потому что она повернулась ко мне спиной и убежала.

Пазел привалился к поручню бизань-мачты:

— Она подумает, что я действительно люблю Клист. Но это неправда. О, Питфайр...

Его ключица предупреждающе запульсировала.

— Оггоск! — воскликнул Нипс. — Это она во всем виновата, ведьма! Но послушай, приятель, не волнуйся! Я улажу все с Ташей. Я объясню.

— Нет! — в отчаянии сказал Пазел. — Не надо больше никаких объяснений. И не гоняйся за Оггоск. Просто... иди и постой спокойно где-нибудь.

Однако ни у кого из них не было возможности постоять спокойно, потому что, едва Пазел заговорил, как их приметил канонир, мистер Берд и потащил на другую работу. Два древнейших орудия «Чатранда», грубые чудовища первых дней его службы военным кораблем, стояли, привязанные, как старые памятники, за буксирными кнехтами с тех пор, как Пазел впервые ступил на борт. Теперь люди Берда освободили орудие правого борта и наполовину вывели его в боевое положение, пинком открыв дверь орудийного отсека и освободив ползунки, которые позволяли пушке выдвигаться. Нипс и Пазел вместе с восемью матросами столпились по обе стороны орудийного лафета. Внутрь вставили пороховой заряд, затем при помощи шомпола, пыж, и, наконец, двое мужчин забросили 48-фунтовое ядро в дуло.

— Держитесь! — крикнул Берд. — Мы собираемся бежать изо всех сил, ребята, когда будем скользить вниз по следующей волне. Только смотрите, не окажитесь за бортом! Спокойно, спокойно...

Сбитый с толку Пазел переводил взгляд с одного моряка на другого. Кто будет поджигать?

Волна достигла пика; Берд крикнул: «Сейчас!» и одиннадцать тел бросились на большую пушку. Она полетела вперед — ползунки, должно быть, только что смазали — и с ужасным звуком ломающегося дерева пушка и лафет проломились прямо через дверь орудийного отсека. Люди закричали, веревки лопнули, из палубы вырвало рым-болты. Большая пушка опрокинулась вперед и погрузилась в море.

Пазел уставился на уродливую рану в боку «Чатранда» и подумал: Роуз оторвет нам головы.

— Это было красиво, — сказал Берд без тени сарказма. — Смолбои, продолжайте — моя команда, вниз.

Матросы исчезли. Нипс не выглядел бы более ошеломленным, даже если бы его избили ботинком.

— «Это было красиво?» Эта команда сошла с ума. И если мы будем сражаться именно так, они нас убьют.