Крысы и правящее море полностью

— Возвращайтесь на квартердек, леди Таша. А ты, Паткендл, уткнись в свои школьные учебники; в тебе нет ни капли матросской крови. Разве ты забыл, что мы не должны позволять никому увидеть «Чатранд» и остаться в живых? Я никогда не говорил о том, чтобы убежать от Черных Тряпок; вопрос был только в том, как лучше всего их уничтожить.

Глава 29. ДУЭЛЬ

24 фреала 941

Шторм начался очень быстро — новый ветер налетел с северо-востока, неся с собой огромные, с черными сердцами, грозовые тучи и полосу надвигающегося дождя. К тому времени, как Пазел и Таша добрались до верхней палубы, все марсели были подняты для резкого поворота, и пасть ветра снова втянула огромные реи. Черные Плечи были не видны, Брамиан превратился в маленькое пятно на западном горизонте, но «Джистроллок» казался пугающе близким — вероятно, меньше двух миль, — и, без сомнения, приближался.

Внезапно стало темно. Облака закрыли небеса, как лист жести; солнце превратилось в яркую полосу на юге, удаляясь гораздо быстрее, чем они могли плыть. Волны тоже выросли: покрытые белыми шапками, они достигали высоты верхней орудийной палубы. Пазел содрогнулся, представив крошечную Диадрелу в большой каюте, смотрящую на серо-зеленую воду каждый раз, когда «Чатранд» опускался в ложбину волны. Но ни волны, ни ветер еще не достигли устрашающих масштабов, которыми славился Неллурок, таких, которые могли бы утопить врага или заставить его отступить.

Таша дрожала от волнения, хотя Пазел знал, что она пытается это скрыть. Он никогда не чувствовал себя таким подонком. То, что он сказал в той каюте. Оггоск, конечно, не оставила ему выбора, но это не избавляло его от стыда. Он всем сердцем хотел сказать ей правду, но как он мог, когда ему нужно было, чтобы она его возненавидела?

Не говоря друг другу ни слова, они направились на квартердек. Роуз перегнулся через поручни и разговаривал с Фиффенгуртом:

— Ровно девять пушек, и как можно скорее. Каждая тридцать два фунта, все с нижней батареи. Убедитесь, что они вас понимают.

— Оппо, капитан, девять. — Фиффенгурт прикрыл глаза и кивнул на орудие на верхней палубе. — И с этим фальшивым сорок восьмым будет десять?

— Вот именно. Но все они должны быть только с зарядом.

— Считайте, что дело сделано, сэр.

Фиффенгурт рванулся к трапу, бросив на Пазела украдкой взгляд, полный ужаса и тревоги. Затем он спустился по лестнице, издавая резкие звуки в свисток, зажатый в зубах.

Мгновение спустя их настиг дождь. Он пришел с еще более яростным ветром и хлестнул по верхней палубе волнистыми простынями, которые рвались и вскипали вокруг их лодыжек. Все бежали и спотыкались: за тряпками для палубы, за клеенками, за укрытием.

— Задраить Пятый! — прогремел Ускинс, хватая Пазела и толкая его к трапу. — Не полностью, но защитить. Мукетч, ты справишься?

— Оппо, сэр. — Пазел присел на корточки перед свернутой клеенкой и рванул ее складки. Таша инстинктивно наклонилась, чтобы помочь ему, и на мгновение они оба застыли, глядя друг на друга. Что-то в лице Пазела, должно быть, подсказало Таше, что ее помощь нежелательна, потому что она внезапно выпустила клеенку и бросилась прочь под ливень.

Из этого хаоса появился Нипс, выглядевший явно враждебно, когда он схватил угол клеенки и помог Пазелу расстелить ее на поручне трапа. Вместе они растягивали и затягивали непромокаемую ткань до тех пор, пока он не натянули плотно, как кожу на барабане, оставив зазор, достаточный для того, чтобы человек мог протиснуться вверх или вниз по лестнице.

— Еще раз спасибо, — сказал Пазел, когда они закончили.

— Знаешь, ты действительно свинья, — сказал Нипс. — Таша разваливается на куски.

Пазел искоса взглянул на него.

— Ладно, приятель, — сказал он, — я собираюсь рассказать тебе, что к чему.

— Ну, сейчас самое подходящее треклятое время.

— Но ты должен поклясться держаться подальше от Оггоск. Ты можешь это сделать?

— Огонь, — сказал Нипс.

— Что?

Вопрос Пазела заглушил пушечный выстрел. Оба юноши упали на палубу, мужчины выкрикивали друг другу предупреждения. «Джистроллок» открыл огонь из своих длинных пушек. Пазел поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как нос вражеского корабля расцвел новым огнем — на этот раз четырьмя точками, — а затем Пазел съежился, когда звук достиг их: четыре слившихся взрыва врезались ему в грудь. Но ни один из выстрелов не задел «Чатранд».

— Это все показуха, парни, — проревел находившийся на корме Альяш, наклоняясь против ветра. — Они не смогли бы попасть в нас с такого расстояния даже в тихий день.

Когда молодые люди поднялись, раздался шум, гораздо более громкий, чем выстрелы «Джистроллока». Он был их собственным, но что-то пошло не так: взрыв, казалось, исходил из глубин «Чатранда». Пазел услышал кашель и звук рвоты, когда с правого борта начал подниматься дым.

— Фиффенгурт, должно быть, что-то ужасно испортил, — сказал Нипс.

Пазел наблюдал, как столб черного дыма исчезает под дождем.

— Неужели? Не думаю.

— О чем ты говоришь?