— Не мне решать, — сказал Болуту, — но я полагаю, что все заговорщики будут заключены в тюрьму и вы будете гостями Бали Адро столько, сколько захотите, если только не захотите вернуть «
— Это невероятно, — сказал Нипс. — Пазел, Таша, вы слышите этого… длому? Мы спасены.
— У нас есть только одна задача, — сказал Болуту. — Нужно сделать так, чтобы Арунис не нашел нового, непредвиденного способа использовать Нилстоун в ближайшие недели. Как только мы доберемся до юга, мои хозяева позаботятся обо всем остальном. Поверьте мне, друзья: это путешествие началось с предательства и потерь, но закончится спасением всех нас.
Нипс уставился на Болуту, словно внезапно зачарованный. Пазел повернулся к Таше, забыв о необходимости презирать ее, желая ее помощи.
— Я не знаю, что сказать, мистер Болуту, — сказал он. — Вы все изменили, и это замечательно, невероятно. Но...
— Я не уверена, что все произойдет именно так, — сказала Таша.
— А я уверен, — внезапно сказал Нипс. Он взял озадаченного Болуту за плечо и заставил его наклониться, а затем указал на заднюю часть его шеи. Там, слабый, но безошибочно различимый на фоне черной кожи, виднелся шрам в форме волка.
Глава 34. ПЕРЕКРОЕННЫЕ АЛЬЯНСЫ
Кромешная тьма. Свеча догорела; зажигать другую не было времени. Нипс и Таша ушли; через мгновение Пазел и Болуту должны последовать за ними.
Надежды и страхи бешено закружились в голове Пазела; это было все равно что греть руки над огнем, когда на тебя обрушивается мокрый снег.
Тогда почему же Пазел испытывал такой страх? Было ли все это слишком хорошо, чтобы быть правдой? Или бессонные ночи, плохая еда, вонь трюма и вонючий, спертый воздух просто доконали его? Он попытался заставить себя сосредоточиться; возможно, пройдут дни, прежде чем он сможет снова поговорить с Болуту.
— Если вы решили рассказать нам — я имею в виду нам троим, — почему вы ждали так треклято долго? Мы могли бы начать работать вместе несколько месяцев назад.
— Я сделал так, как советовали мои хозяева, — произнес голос Болуту в темноте. — Не было возможности рассказать вам хотя бы немного, и я боялся рассказать слишком много. И я понятия не имел, что шрам на задней части моей шеи является чем-то особенным. У длому отличное зрение, но мы не лучше людей видим затылком. Вы говорите, что Роуз тоже носит этот знак?
— Да, на предплечье, — нетерпеливо сказал Пазел. — Вы хотите сказать, что не были уверены, что можете нам доверять?
— Я сомневался, что вы проживете достаточно долго, — сказал Болуту. — Более того, я не знал, насколько хорошо вы, Таша или Нипс могли скрыть то, что вы знаете, от Аруниса. Что, если бы я сказал вам все это до того дня на бушприте, когда он заглянул в ваши мысли?
Пазел содрогнулся при этом воспоминании, понимая, что Болуту прав. Однако он продолжал разговор — времени было мало.
— Я не знаю, что вы слышали о Брамиане, — сказал он.
— Я слышал, что они спрашивали вас о месте под названием Стат-Балфир, — сказал Болуту.
— И я, — сказал Пазел, изо всех сил стараясь сохранить самообладание, — разговаривал с ужасной тварью по имени эгуар. Этот эгуар сказал мне кое-что очень странное: «Я не думаю, что ты должен умереть, прежде чем увидишь чудесный Юг, мир, созданный моими братьями». Это были его точные слова. У вас есть какие-нибудь идеи, что они могут означать?
Сначала Болуту ничего не сказал. Пазел предположил, что он обдумывает слова существа, но когда его голос раздался снова, было ясно, что он потрясен до глубины души:
— Вы говорили… с кем?
— С эгуаром. Вы знаешь, кто это такой?
— Не подходите ко мне. Вам следовало сжечь свою одежду. Эгуар. Боги ночи, вы заразили весь корабль!
— Мы действительно сожгли нашу одежду, — перебил Пазел. — На Брамиане, на этом настоял доктор Чедфеллоу. И он заставил нас вымыться в реке — вымыть волосы, почистить под ногтями. Мы чуть не замерзли насмерть.
Болуту с облегчением вздохнул:
