— Вся эта свирепость и паранойя, этот само-карантин, который они ввели, эта стрельба из оружия и подготовка к войне. Все из-за в Шаггата. Наружу просочились слухи. Вся Пентархия пылает слухами о том, что Шаггат Несс возвращается. Из могилы! Со дна залива Тол! У его старых приспешников на Гуришале есть какое-то дурацкое пророчество, связанное, как я понимаю, с самим Великим Миром, и теперь они в восторге от перспективы его возвращения. А Пять Королей, черт бы их побрал, такие же суеверные, как треклятые нессарим. Поэтому они поворачивают обратно все корабли, которые могли бы попытаться переправить сумасшедшего на Гуришал. Даже несмотря на то, что он сорок лет как умер и исчез!
Внезапно он рассмеялся:
— Религиозные безумцы. Кому-то лучше рассказать им об этом, вот и все. «Послушайте, вы, тупые ублюдки, мертвые не могут проснуться и вернуться к жизни».
Потом король перестал смеяться и с беспокойством посмотрел на человека.
— Хотя, конечно, вы это сделали, — сказал он.
Птица-портной подслушала короля.
— Исик, вас зовут Исик! Великолепное имя! И адмирал, я правильно понял?
Мужчина не кивнул и не покачал головой. Что-то, сказанное королем, заставило его почувствовать, что отвечать было бы неправильно.
— Не важно! Исик! У нас есть имя, и это больше, чем у нас было вчера! Каждая веточка в гнезде, а? Завтра я снова подслушаю Его высочество, и мы добавим еще одну веточку.
Эберзам Исик просунул пальцы в отверстие. Птица впервые позволила ему прикоснуться к своему бархатному горлу.
Но почти неделю король не приходил. Исик слышал, как он проходил через нижние покои, его голос был высоким и веселым, когда он кричал своему писцу и камергеру. Когда он наконец пришел, то тихонько проскользнул внутрь и целый час болтал о вещах, не имевших никакого отношения к войне.
Исик улыбнулся в ответ, потому что почувствовал новую радость короля как свою собственную. Что-то на лице адмирала, должно быть, выдало его любопытство, потому что король рассмеялся и придвинул свой стул поближе:
— Я могу сказать вам, так? Вы не пойдете сплетничать. Я влюбился. Я сражен, говорю вам, окончательно и бесповоротно.
Исик сел прямо. Король продолжал говорить.
— О, она не будет королевой — только треклятой принцессой Урджан из Урнсфича, в течение следующих лет — ах, но эта девушка! Раз в жизни, Исик. Танцовщица — и ее тело это доказывает. Но у нее была тяжелая жизнь. Была вынуждена танцевать для настоящих свиней в Баллитвине, а может быть, и больше, чем танцевать. Теперь она слишком робка, чтобы выступить перед аудиторией или даже войти в переполненный зал. Кажется, я был рожден, чтобы дать убежище... Не берите в голову, сэр, не берите в голову. Ах, но она танцует для меня, адмирал. Хотел бы я, чтобы вы могли ее увидеть. Такая красота заставила бы вас в мгновение ока вспомнить молодость.
Ничто из этого не произвело большого впечатления на Эберзама Исика. Он знал только, что визиты короля отныне будут редкими — так оно и вышло. Приходил врач, медсестра приносила еду, новые книги и выстиранную одежду. Прилетала птица-портной и с грустью говорила о своей подруге. Зима становилась все глубже. И Исик стал несколько сильнее. Его тело, по крайней мере, исцелялось. Он начал делать гимнастику, хотя и не мог припомнить, чтобы изучал ее пятьдесят лет назад, будучи кадетом.
Однажды — откусывая содовый хлеб, накрыв колени одеялом, глядя на страницу со стихотворением, пока птица клевала крошки с пола, — он услышал, как король под ним хохочет во все горло. Монарх повысил голос до крика: «Да, да, дорогая, ты победила, клянусь всеми богами! Твое желание — мое собственное!», а затем, очень слабо, Исик услышал музыкальный женский смех.
Он вскочил на ноги, отпугнув птицу, которая полетела обратно к окну. Книга, одеяло и хлеб полетели на пол. Он сделал шаг вперед, губы его дрожали, охваченный страстным желанием, о самом существовании которого он забыл.
— Сирарис? — прошептал он.
— Исик! — вне себя от счастья завизжала птица-портной. — Исик, лучший друг, единственный друг, вы можете говорить!
Глава 43. ВСТРЕЧА ИМПЕРИЙ
На рассвете раздался крик дозорного, и взрослые мужчины заплакали от облегчения.
— Башня на берегу! Башня на берегу!
Глаза Фелтрупа резко открылись. Правильно ли он расслышал?
Он был в двери закутка со свадебными подарками, прямо под стулом Герцила, который уже вскочил на ноги.
— Башня! — слабо воскликнул Герцил. — Спасибо милой звезде Рина!
— Мы спасены! — отозвался Фелтруп. — В любом населенном пункте будет вода! Они не могут нам отказать, мы останемся в живых!
