Крысы и правящее море полностью

— Ко мне, младший брат, — сказал Герцил и поднял крысу к себе на плечо. Фелтруп крепко вцепился в него, наслаждаясь силой своих трех здоровых ног. Точно так же, как у Мастера Мугстура, его боевые раны исцелились, когда он принял чудовищную форму. Затем (гораздо бо́льшее благословение) Красный Шторм свел на нет отвратительное изменение, вернув ему истинное тело; то же самое произошло и с Белесаром Болуту. Несмотря на жгучую жажду, Фелтруп уже много лет не чувствовал себя таким сильным.

Дверь в каюту Паку́ Лападолмы открылась, и оттуда вышел сам Болуту, его серебристые глаза сияли от предвкушения. Длому недавно переехал в каюту Паку́, которая, как и закуток Герцила, стояла внутри волшебной стены. На шее у него висел амулет: прекрасный камень цвета морской волны, инкрустированный золотыми изображениями тигра и змеи. Священная эмблема, туманно объяснил Болуту, и он осмелился показать ее в первый раз за двадцать лет.

Он также пристрастился носить палаш. Фелтруп не знал, откуда взялся меч, но он знал, почему Болуту держал его под рукой и почему он сменил свое жилище. Настроение на «Чатранде» было взрывоопасным; люди жаждали козла отпущения почти так же сильно, как воды. Сам Фелтруп никуда не ходил без сопровождения. Единственное, что было хуже, чем быть единственным длому на борту Великого Корабля, — быть его последней выжившей крысой.

Десятки людей уже мчались вверх по Серебряной Лестнице, икшель обтекали их слева и справа. Герцил распахнул дверь большой каюты:

— Таша! Паткендл!

Пазел и Таша, спотыкаясь, вышли в коридор, моргая. Энсил тоже была там, сидя верхом на плече Пазела. Фелтруп прыгнул в объятия Таши. «Просыпайтесь, миледи!» — сказал он, извиваясь от возбуждения. Таша неопределенно кивнула; казалось, она не совсем понимала, где находится.

Болуту первым стал подниматься по Серебряной Лестнице. Как только он добрался до верхней палубы, с его губ сорвался крик радости:

— Нарыбир! Ау, дорин Алифрос, любимый дом! Это башня Нарыбир, Страж Востока! Мы достигли мыса Ласунг! Рядом с башней есть деревня, и полно пресной воды! И, смотрите, вот и пролив, который мы искали!

Остальные бросились вверх по трапу. Наверху раздался радостный крик: Деревня! Деревня, в которой полно воды!

На верхней палубе стоял Болуту, широко раскинув над головой свои наполовину перепончатые руки. Люди столпились вокруг него, внезапно став равнодушными к его странностям, ловя каждое его слово. Другие с тоской смотрели с поручней левого борта.

Фелтруп принюхался к ветру и задрожал от возбуждения. Лес! Он чувствовал запах мокрой коры и соснового сока, а также болотный запах, похожий на внутреннее болото. Затем Таша сдвинулась вперед, и Фелтруп увидел башню.

— Глаза Рина, — сказал Герцил.

Она стояла в конце мыса: великолепный шпиль из ржаво-красного камня. Поверхность была неровной и с глубокими бороздками. Башня была широкой у подножия, с изогнутыми контрфорсами, которые, подобно корням, уходили в песок. Поднимаясь, сооружение наклонялось и изгибалось, так что издалека оно напоминало какую-то древнюю, оплывшую от ветра свечу. У его основания вдоль берега тянулась небольшая стена. В глубине от стены стояла роща шероховатых сосен, а затем, примерно в миле от башни, деревня с низкими каменными домами.

На востоке остров сужался к песчаному мысу. Затем на милю простиралось открытое море, а за ним снова начиналась Северная Песчаная Стена — изгибающаяся лента дюн, уходившая к горизонту.

— Разве я не обещал вам? — сказал Болуту, поворачиваясь к Пазелу и Таше. — Разве я не говорил, что худшее осталось позади?

— Говорил, — неуверенно сказала Таша. Пазел стоял, поплотнее запахнув куртку, настороженный и встревоженный. Фелтруп поймал его взгляд и почувствовал, как в его сердце загорелась искра беспокойства.

— Болуту! — крикнул Таликтрум, глядя вниз с квартердека, где он сидел на плече Элкстема. — Это военно-морская база? Нападут ли на нас военные корабли, если мы войдем в залив?

— Насколько я помню, сэр, здесь есть небольшой отряд аспидов-воинов. Но Нарыбир никогда не был боевой базой. Это сторожевая башня; ее корабли предназначены для доставки предупреждений со всей возможной скоростью в город Масалым, расположенный в тридцати милях через залив, где, без сомнения, стоят на якоре один-два имперских военных корабля. Сигнальные огни башни посылают сообщения самим кораблям и не дают им разбиться о Песчаную Стену.

Еще один радостный шепот прокатился по палубе: Тридцать миль до материка — и до города, до города, вы его слышали?

— Может быть, мы оказались прямо в сердце вашей треклятой империи? — требовательно спросил Таликтрум.