Лудунте подавил крик. Дри предостерегающе схватила его за руку, хотя сама почувствовала, как ее пронзил ужас. Голос был холодным, сухим и властным, но по-настоящему ужасным его делало безразличие. Она понятия не имела, что означают эти слова, но они были произнесены с тягучим безразличием того, кто мог от скуки отрубить руку другому, а, может быть, и самому себе. Было ужасно даже знать, что такой голос существует.
— Он принес его, Сатек, — сказал Арунис. — Он принес его на этот остров, менее чем в трех милях отсюда, и я должен получить его для моего короля.
Голос из пламени заговорил снова, с той же ленивой яростью.
— Твое время в этом мире прошло, — сказал Арунис. — Но через Шаггата я могу завершить твою работу.
Ровный, медленный вздох: предсмертный вздох или призрак смеха.
— И все же я должен его получить, — сказал Арунис. — С твоей помощью или без нее. Но мы победим быстрее, если ты мне поможешь. Представь себе, что, когда Рой вернется, Шаггат держит Нилстоун в одном кулаке, твой скипетр в другом! Армии увянут перед ним, как лепестки на морозе.
— Он снова станет плотью. Помяни мое слово. Даже Рамачни из Неммока не сможет этому помешать.
Они продолжали говорить. Колдун то сердился, то умолял, но голос другого никогда не менялся. Пламя в чашке потускнело. Что бы оно ни потребляло, оно почти исчезло.
— М'леди, пары...
— Тише, Лудунте!
— Я ничего не прошу для себя, — прошипел Арунис, склоняясь над угасающим пламенем. — Близок к смерти был я и магии почти лишен, но не ищу я помощи для себя. Но разве ты не можешь пошевелить пальцем ради того, что построил? Неужели ты действительно хочешь, чтобы это навсегда осталось со старым дураком Бабкри? Сделай это для себя, Сатек. Позволь мне быть твоим орудием мести!
Колдун протянул ладонь на дюйм выше груды костей:
— Сделай это, и, когда я верну Нилстоун, построю я для твоих реликвий гробницу размером с замок на вершине Олисурна. Откажи мне, и выброшу я их в залив.
Огонь погас.
— Сатек!
Чародей замер, внимательно прислушиваясь. В каюте было темно. Благодаря своему исключительному ночному зрению икшели все еще могли видеть достаточно хорошо, но Дри не могла сказать, было ли на его лице выражение триумфа или поражения. Она держала ладонь на руке Лудунте, предупреждая его, чтобы он не издавал ни звука.
Несколько минут Арунис, казалось, не дышал. Затем внезапно он вскочил на ноги и выпрыгнул из кругов. Бросившись к иллюминатору, он отчаянно дернул засов и распахнул круглое стеклянное окно. Шум дождя заполнил каюту; Дри слышала, как капли стучат по полу. Арунис наклонился и выглянул наружу, затем рассмеялся — смех, должно быть, разнесся по нескольким палубам.
Песик тявкнул из-под кровати. Услышав этот звук, Арунис впервые взглянул на него, и ему, казалось, пришла в голову пугающая мысль. Бросившись к кровати, он схватил пса и отпрыгнул назад, в пределы трех кругов, крепко прижимая извивающееся животное к груди.
Что-то пролетело через иллюминатор и глухо ударилось о пол. Оно было размером с чайку, но непонятной формы. И таким черным, что Дри не могла его разглядеть. Было ли у него две ноги или четыре? Был ли это хвост или тонкая коса?
— Иди, — сказал ему Арунис, в его голосе прозвучал неприкрытый страх. — Иди, тварь, возьми его и принеси мне.
Существо издало звериный вой и прыгнуло на мага. Но на краю первого круга оно резко остановилось, нащупывая воздух, как будто запуталось в паутине. Оно плевалось и царапалось, но не могло прорваться. В ярости существо закружило по каюте, разбивая чашки, склянки и чернильницы, перевернуло стол, опустошая полки, Арунис кричал: «Иди, иди!», песик убийственно лаял. Но тварь не могла пересечь линии на полу каюты.
— Твой хозяин поставил перед тобой задачу, инкуб! Ты не смеешь вернуться в свою сферу, не выполнив ее, а ночь уже наполовину прошла. Повинуйся ему!
Существо снова бросилось на Аруниса, и снова круги оказалось невозможно пересечь. Шипя от ярости, оно вернулось к иллюминатору, затем изогнулось и посмотрело назад. Молния сверкнула над заливом, и в ее сиянии Дри увидела лицо из ночного кошмара, ребенка, слившегося с бешеной собакой, а затем существо исчезло.
Арунис подскочил к иллюминатору и быстро захлопнул его. Уронив своего питомца, он, пошатываясь, вернулся к своей кровати, бросился на нее и, тяжело дыша, закрыл лицо руками.
Дри сделала знак Лудунте:
— Он вызвал дьявола, м'леди, — хрипло прошептал Лудунте. — Прямо на наших глазах.
Она резко посмотрела на него. Мальчик был в шоке.
— Даже сейчас, — спросила она, — будет ли Таликтрум отрицать опасность, которую представляет этот маг? Неужели он считает, что Арунис потерпит гнездо ползунов, направляющих эту миссию в желанную для них сторону?
Лудунте сглотнул. Его рот скривился от разочарования.
