— Нет никакой спешки — вы не обязаны занять новую должность завтра. Кроме того, я пока не могу гарантировать, что вы готовы формировать умы будущих офицеров.
— Ты никогда не отпустишь меня, не так ли?
Отт постучал по бумаге:
— Пишите, сэр. Если вы хотите писать, вы должны сделать это сейчас. Я должен встретиться с Дреллареком через час.
Он откинулся на спинку стула, ожидая. После очередной паузы Исик опустился на стул напротив. Он уставился на Отта, его тело напряглось от ненависти. Затем он взял ручку и начал очень быстро писать. Он писал как в лихорадке, заполняя страницу за считанные минуты, и подписал свое имя последним решительным росчерком.
Отт поднял лист и осторожно помахал им, высушивая чернила. Затем он резко свистнул. Внезапно в пятидесяти футах от них вспыхнул свет, и из дверного проема в комнату вошли те же люди, которые забрали Исика из кареты.
На этот раз они не скрывали своего презрения. Они схватили Исика и грубо подняли его на ноги. Отт снова посмотрел на страницу.
— «Товарищи падают, но миссия продолжается», — прочитал он и кивнул. — Я не могу не согласиться с вами. Действительно, ваше письмо вполне удовлетворительно, — он посмотрел на Исика и улыбнулся, — за исключением того, что вы пренебрегли звездой.
Исик оцепенел.
— Звезда, — повторил Отт. — Это крошечное, кажущееся случайным чернильное пятно, которое вы всегда, в обязательном порядке, оставляете на третьей строчке своих писем — вы неясно выводите его кончиком пера, в виде звезды. Знак того, что вы в безопасности, и вас не заставляют писать против вашей воли. Однако без звезды Герцил Станапет с первого взгляда поймет, что вы в плену.
Исик почувствовал, как надежда, которая поддерживала его, исчезает. Он падал во тьму, и кто мог сказать, где закончится падение? Отт прижал кончик пера к букве, оставив капельку, и с большой осторожностью нацарапал на ней звездочку. Затем он посмотрел на Исика и улыбнулся:
— Много лет назад император приказал всем своим высшим офицерам принять такие меры предосторожности. По моему настоянию. Конечно, Сирарис поставила себе цель узнать ваш метод.
Теперь: восьмой и девятый уровни тюрьмы королевы Миркитжи целы, как и статуи. Я хочу, чтобы вы провели некоторое время там, среди мертвых. У вас будут вода и еда, но не будет света. Познакомьтесь с ними на ощупь; уверяю вас, они очаровательны. Только, если вы обнаружите сломанную конечность, быстро уходите. Видите ли, их грызут крысы. Сухой костный мозг, мучнистая плоть. Они очень привязаны к месту и очень опасны, особенно в темноте.
Когда придет время, мы вернемся и предложим вам выбор. Вы можете умереть сразу, безболезненно. Или вы можете вернуться на государственную службу и работать на императора. Но знайте, что за вами всегда будут наблюдать. И если вам приснится тень того, что вы любите называть заговором, тогда Герцил, два смолбоя, Нама, ваша повариха, и все, кого вы уважаете, будут убиты так же, как убивала королева Миркитжи. И я прослежу, чтобы вы получили сувениры, которые это докажут.
Его улыбка исчезла. Он кивнул своим людям, и они потащили Исика прочь. Но затем быстрым жестом Отт снова задержал их:
— Я не убивал Сирарис и никогда не причинил бы ей вреда. Годы, которые она провела с вами, были сплошным страданием, но она терпела их ради любви.
— Любви… к тебе?
— И долга, Исик. — В голосе Отта снова зазвучали нотки ярости. — Ради Арквала, нашей матери и нашего отечества, ради единственной надежды на порядок, оставшейся в этом мире. Но это бесполезный разговор. Некоторые, вроде вас, никогда не смогут стать просветленными. Для них лучше всего темнота.
— Ты не просветлен, Отт, — сказал Исик. — Ты порабощен. Это даже отдаленно не одно и то же.
— Сирарис поняла, — процедил Отт сквозь зубы. — Каждый поцелуй, который она дарила вам, был необходим. Как смерть Таши. Как, например, смерть вашей жены — я сам перепилил перила балкона, Исик, и это позволило Сирарис занять место рядом с вами.
Видите ли, я ничего не оставляю на волю случая. Это то, в чем мы не похожи.
Глава 7. ИНКУБ
— Утрол, Сарабин, Элегортак, Ингод-Ир из Смертельного Сна. Нелу в беспросветных глубинах и Дрот, Мастер Мастеров, Разоритель Миров. Из круга пепла внутри круга соли внутри круга могильной земли я взываю к вам, старые силы, которым нет равных, к вам, Властелинам Домов Ночи.
Чародей пел шипящим и низким голосом. Он сидел на полу своей каюты, закрытой и душной комнаты; над ним висели мускусные запахи желчи, камфары и вяленого мяса. Полночь пришла и ушла; порывистый ветер стучал по стеклу иллюминатора. Белый песик спал под кроватью. Стоящая на полке лампа, заправленная моржовым жиром, отбрасывала слабый свет на Аруниса, сгорбившегося внутри трех кругов, как темный толстобрюхий паук в центре паутины.
— Шамид, Воденон, страшный Вараг во Льду…
Время от времени в трещине в стене над плечом мага мелькала крохотная медно-красная искра: свет отражался в зрачке икшеля.
— Демон, — сказал Лудунте. — Он демон в человеческом обличье.
