Герцилу также не удалось отвлечь Ташу от ее цели, поэтому он вернул Илдракин в ножны и присоединился к походу на камбуз. Дневная жара спала, и Таша пожалела, что не взяла с собой пальто. Еще больше ей хотелось выскользнуть из каюты, не разбудив мальчиков. Нипс мог охать и суетиться, но он всегда охал и суетился. В конце концов, в этом не было ничего плохого. Пазел, с другой стороны, говорил гневно, и его гнев уязвлял еще сильнее из-за того, что он был таким неожиданным.
Но когда они приблизились к камбузу, она ни о чем не могла думать, кроме своей жажды овощей.
— Закрыто, — сказал мистер Теггац, завернув за угол и вытирая обветренные руки о фартук. Его мягкий рот изобразил обычную улыбку, извиняющуюся за бессвязные слова, которые обычно исходили от него. — Все закрыто, вычищено, заперто. Как ужасно, Мастер Герцил. Привет.
— На самом деле нам нужна не еда, — сказал Пазел.
— Конечно, не нужна, — сказал Теггац. — Да будет так. Спокойной ночи.
— Мистер Теггац, — печально сказал Герцил. — Леди требуется лук.
Теггац выглядел подавленным.
— Невозможно. Есть приказ. Наказания, тоже! Если я солгу, Рин раздавит меня, как таракана. — Он яростно топнул, заставив застонать жилую палубу.
Нипс вздохнул:
— Он прав. Роуз — чудовище, когда дело доходит до привилегий на камбузе. Никаких приставаний к повару, никаких просьб об оказании чести после закрытия камбуза, никаких споров под страхом хрен-знает-чего.
Таша чесалась так, словно ее руки были покрыты кусачими муравьями. Теггац скомкал фартук узлом. В полночь четверо врагов короны пытались выбить из него луковицу. Это было больше, чем он мог вынести. Он бросился в коридор.
— Пять склянок, — сказал он через плечо. — Вот тогда мы и топим печь. Не раньше, чем. Правила капитана.
Они стояли, глядя на запертую дверь кухни.
— Пять склянок — это уйма часов, — сказала Таша с отчаянием в голосе.
— Тебе просто нужно дожить до этого момента, — сказал Нипс.
— Может, нам ее связать, — сказал Пазел.
Остальные посмотрели на него, ошеломленные. Пазел засунул руки в карманы:
— Чтобы она не расцарапала себе руки, вот и все, что я имел в виду.
Герцил чиркнул спичкой, потом вытащил из кармана свечу и поднес фитиль к огню.
— Пазел, — сказал он тихо, — иди в соседний отсек и стой на стреме. Нипс, будь добр, сделай то же самое у трапа.
— Что ты собираешься делать? — спросил Пазел.
— Принести Таше ее луковицу, а вы как думаете?
Удивленные, смолбои сделали так, как им сказали. Когда они ушли, Герцил взял Ташу за руку.
— Это неестественный голод, — сказал он. — Даже когда твои руки сомкнутся на луковице, ты не должна поддаваться ему. Это вполне может быть ловушкой.
Таша кивнула:
— Я знаю. Но, Герцил, ты не сможешь сломать эту дверь. Ты соберешь людей со всего корабля.
Герцил улыбнулся. Бросив беглый взгляд по коридору, он просунул руку в горловину рубашки и вытащил кожаный ремешок. На нем висел потускневший медный ключ.
— Это один из мастер-ключей корабля, — сказал он. — Диадрелу нашла его на жилой палубе.
— Ты видел Дри! — прошептала Таша.
— Увы, нет. Две ночи назад в моей каюте появилась одна из ее софисток. Насколько я понимаю, мистер Фрикс использовал ключ, чтобы конфисковать дневник Фиффенгурта, и потерял его в последовавшей потасовке. Что касается Дри, я начинаю волноваться. Когда я спросил девушку-икшель, которая принесла этот ключ, о ее хозяйке, та выглядела обеспокоенной, хотя ничего мне не сказала. Но поторопитесь… — Он снял через плечо ремешок и отдал ключ Таше. — Возьми луковицу и иди сюда, и, что бы ни случилось, не кусай.
Таша вставила ключ в замок. Дверь запротестовала, и Таше пришлось трясти ее вверх-вниз в раме, но, в конце концов, ключ повернулся, и дверь распахнулась.
Герцил передал ей свечу, и, когда она благополучно оказалась внутри, закрыл за ней дверь. Камбуз был длинным и узким, и в нем воняло углем и щелоком для мытья посуды. В центре находилась огромная плита «
