— Как это произошло? Какой дурак позволил Арунису спустить лодку на воду?
— Никто, — крикнул в ответ Роуз. — Чародей спустил плоскодонку с помощью одного смолбоя — Пейтра Буржона.
— Значит, Джервик не единственный смолбой, в которого он вцепился когтями, — тихо сказал Пазел.
— Они не так уж далеко впереди, — сказал Роуз, — и, возможно, они наткнулись на камень в этой темноте. В таком случае мы попытаемся спасти Буржона и позволим Арунису утонуть, как он должен был сделать сорок лет назад.
— Он не утонет, — возразил Герцил.
— Но что ему там нужно? — спросил командир турахов.
Оггоск откинула капюшон своего плаща:
— Я говорила вам, что у него есть запрещенный Полилекс. Знания, которые содержатся в этой книге, смущают не только королей. Священники и маги тоже боятся этого Полилекса, потому что там раскрываются их собственные искусства — худшие из их искусств, черные чары и проклятия, которые они предпочли бы скрыть от людских умов. Возможно, Арунис наткнулся на то, что, по его мнению, он может использовать против силы, заключенной в Ребре Дхолы.
— Я слышу музыку! — внезапно сказал Дасту. Таша тоже ее услышала: странный, насыщенный, гулкий звук, словно из множества нот, сыгранных вместе толпой, дующей в рожки. Звук донесся из темноты впереди.
Пока они гребли, небо на востоке начало светлеть, и появились очертания острова. Таше не понравилось то, что она увидела. Гигантская скала, не более того: высокая и зазубренная с одного конца, гладкая и низкая с другого. Вершина гребня выглядела отвесной и безжизненной.
Высадка, однако, оказалась не такой плохой, как она опасалась. Берег был узким, но защищенным и с пологим уклоном, а песчаная коса смягчала силу волн. Все прыгнули в холодный прибой, кроме Оггоск, которая подождала, пока остальные вытащат лодку на берег, прежде чем позволить капитану спустить ее на песок.
Таинственные звуки устрашающе сливались со стоном ветра. Промокшая и дрожащая, Таша снова посмотрела вверх и увидела на вершине гребня солнечные блики. Там возвышалось огромное здание, высеченное из местного камня. Возможно, когда-то это была могучая крепость или храм, но время и бесчисленные штормы стерли его выступы до восковой гладкости. Куполообразная крыша выступала над стенами, затем быстро сужалась к выветренной верхушке.
Чуть выше, там, где песок уступал место камням, они обнаружили плоскодонку — лодка лежала на боку, веслами были засунуты под корпус. Роуз наклонился и положил руку на планширь.
— Все еще мокрый, — сказал он. — Арунис опережает нас всего на несколько минут. Вы, — он указал на пару солдат Дрелларека, — останетесь здесь и будете охранять берег. Остальные поднимутся со мной.
— Капитан Роуз, — серьезно сказал Дрелларек. — Зачем идти дальше? Оставьте его здесь! Отбуксируйте плоскодонку обратно на
— На Ребре Дхолы люди умирают от жажды раньше, чем от голода, — сказал Чедфеллоу, — и есть от чего умереть быстрее жажды.
— Жажда, голод! Нам-то что за дело?
— С ним один из моей команды, сержант Дрелларек, — сказал Роуз.
— Этот имбецил Буржон? — усмехнулся Дрелларек. — Скатертью дорога! Если он связался с чародеем, значит, он давно порвал с кораблем.
— Так же поступили и вы, — сказал Роуз, — когда подняли руку на капитана, назначенного вашим императором. Послушайте меня, турах: я один буду решать, от кого избавиться и когда.
Уголок рта Дрелларека приподнялся, как будто слова Роуза позабавили его, но больше он ничего не сказал. И снова Таша почувствовала, как в ней зарождаются подозрения. Что бы ни задумал Роуз, это было не ради спасения Пейтра. У нее были сомнения в том, что он вообще собирается противостоять Арунису. Но Оггоск собирается, это точно.
Оггоск уже ковыляла вверх по склону, тяжело опираясь на свою палку. Остальные последовали за ней, поплотнее закутавшись в свои промокшие плащи. Вскоре на них снова набросился ветер, свирепый и холодный.
Однажды Пазел споткнулся и покатился к обрыву. Таша, Герцил и Дасту прыгнули за ним, но быстрее всех оказался доктор Чедфеллоу. Он резко бросился вперед, добрался до Пазела и схватил его за руку, остановив всего в нескольких футах от обрыва. Затаив дыхание, Пазел посмотрел доктору в глаза. Ни он, ни Чедфеллоу не произнесли ни слова.
Спустя несколько минут они поднялись на вершину хребта, недалеко от венчающего его храма, и вышли на яркое утреннее солнце. Перед ними открылось захватывающее зрелище. Остров оказался намного больше, чем предполагала Таша. По форме он был очень похож на одноименную кость. Они высадились на единственном пляже западной стороны. С восточной стороны, однако, ими было покрыто девять или десять миль берега, извивавшегося по-всякому, прежде чем заостриться до охваченной волнами точки. Протяженные пляжи заливал солнечный свет.
