Он знал, что конференция уже началась где-то тут же, в Белостоке, и злился, что не мог попасть на нее из-за невероятной конспирации. Лишь потом узнали, что конференция избрала Организационный комитет по подготовке II съезда партии.
«…Я получаю уже второе предостережение прямо от жандармов, а досадно! Очевидно, надо переходить на нелегальное положение. Как Вы смотрите на это? Надо торопиться. Избирайте какой-нибудь образ действий. Жду с нетерпением ответа…
Имейте в виду, что если я буду изъят, то надо в Самаре отыскать служащего в губернском земстве Николая (Ивановича Соловьева), он совершенно свой человек, все дела будут переданы ему… Пока ставлю точку, и очень хорошо, если по событиям времени она окажется только одной запятой. Горячий привет от всех и всем».
Обстановка накалялась. Поступило сообщение об аресте «американцев» — всей воронежской группы, причем, что странно, арестованы они были по предписанию как Питера, так и Киева — ощущался грозный и многозначительный альянс жандармских сил.
«Получили письмо. Дерево, видимо, взято. Клэру обязательно спастись и для этого немедля перейти на нелегальное. Свидание с Сашей (о ней нам еще успел написать Дерево) привело к назначению комиссии по созыву съезда через пять месяцев.
Теперь наша
Пока Зина писала ответ, ловко разводя раствор, подсушивая зыбкий еще текст, Глеб размышлял о первостепенных задачах, поставленных Ильичем. Главное, конечно, созыв съезда. Теперь уже ясно, что съезд произойдет на искровской платформе, на платформе идей Ильича. Его книга «Что делать?» поражала идейной ясностью и наличием четкого, продуманного плана.
Большие задачи ставил Старик, а обстановка для их выполнения была совсем не идеальная — вокруг Глеба явственно замыкалось кольцо слежки. К счастью, у филеров обнаружились свои сложности. Глава «Летучего отряда» Ваганов начал в номерах скучать, злясь на Зубатова за вовлечение его в пустую затею. Всех, кого нужно, давно уже выследили. Ясно, что Рябов и Бородзич связаны между собой, видно, она и есть глава тайной организации. Значит, надо брать.
Каждый день Бородзич и Рябов с кем-то встречаются, с кем — знаем. Начали просматривать третий круг: знакомые их знакомых. Много ли выследишь тут? Все они подозрительные, все известны, все под надзором. Сегодня, например, выявили, казалось бы, новое лицо: девицу назвали, кажется, «Косоглазкой». Выследили. Оказалась Марией Ульяновой, живет на Сокольнической. Ну и новость! Да эта Ульянова уже давным-давно под наблюдением полиции, все про нее известно, ее брат — заграничный главарь тайной организации. Пустым делом занимаемся, только тратим зря казенные деньги. Да и мешают нам здесь порядочно здешние, самарские филеры. Придвинув лампу, стал писать:
«Евстратий Павлович!
Как нам поступать с местными Филиппами, они нам положительно не дают торговать, т. е. заметят, где мы, там на другой день они, ссориться с ними и ронять их неудобно, но они так поступают нахально, что нет возможности быть с ними в одном месте… Хозяину я еще не докладывал об этом, а как пойду к нему, то скажу и узнаю фамилии Филиппов…»
Да, филерам орлиновзорого «Летучего отряда» мешали серые самарские сыщики, тем и другим мешали унылые железнодорожные жандармы. Как с горечью отмечал про себя Ваганов, все они уподоблялись персонажам известной басни Крылова и даже путем больших усилий (бессонные ночи, пансионные обеды) не были в состоянии совладать с какой-то жалкой кучкой злоумышленников.
Впрочем, мысль о немногочисленности этой кучки иногда покидала его: то там, то сям, где недоглядели, появлялись как грибы мухоморы красные их тряпицы, типографское письмо, крамольные буквы на дешевой бумаге, разбирать кои иной раз было просто неприятно ему, Ваганову.
