«Калатила» описала изящную дугу и шмякнулась прямо туда, где находился Грабскаб. Старшаки Черепов Смерти едва успели поднять глаза до того, как быть раздавленными в лепешку. Уггрим хохотал аж до слёз. Налегая на рычаги, он пустил «Жирного Морка» неуклюже выплясывать джигу. Сегодня Морк был среди них, танцуя и смеясь от устроенного им хаоса. Ибо он его и олицетворял.
Парни на площади, осознав, что они колошматят друг друга заместо настоящего врага, опустили оружие и на радостях принялись обмениваться ударами по лицу. Хоть и большая часть Крепасти Грабскаба представляла собой дымящиеся руины, всем было на это плевать. Братание кулаками заменило собой прежние боевые действия, и битва скатилась до мордобоя. В люк машинного отсека постучали. Когда Бозгат с оружием наготове открыл его, ему впихнули бочонки с грибным пивом, а развеселившиеся орки хлопали его по спине и благодарили мекаников за устроенное зрелище. Скоро все они изрядно напились, и орки облепили «Жирного Морка», принявшись палить из стрелял прямо в небо. Празднования длились целый день. На нетвердых ногах Уггрим плясал с притопами, выписывая круги и оттесняя орков да гретчинов. Сникгоб любезно соглашался на просьбы схватить тот или иной кусок поселения и зашвырнуть в кого-либо или куда-либо на потеху великодушной и благодарной публики. Гретчины из ватаги следили за настроениями их хозяев, и совсем скоро столы ломились под весом закуски и выпивки, а ямы-жаровни были раскалены до предела. Драки прекратились, и работой занялись доки, предлагавшие свои услуги и латавшие парней, если это было необходимо. Все говорило об одном — вечер удался на славу.
На следующий день Уггрим проснулся с раскалывающейся от боли головой, и оказалось, что он стал мекаником-главарем племени. Он собственноручно прикончил две трети шишек городка. И ни у кого не возникало мысли сразиться с ним. Большой, значит сильный — каждый баец это знал, а если к этому все-таки шло, немногие орки выбирали драку с двенадцатиметровым полубогом из металла.
А спустя неделю развернулся настоящий Вааагх!
Для орков Гарбакса не имело значения, кто — они или тау — выступили супротив друг друга. Им также было наплевать, что эфирные септа Виор’ла, напуганные предыдущими вторжениями орков, решили пресечь намечающийся Вааагх! в зародыше. Их не волновал тот факт, что тау нанесли точные удары по десантным кораблям, что стояли в ожидании приема байцов на орбиту, и обратили большинство из них в обломки. А вот что действительно было важно, так это то, что драка началась — и это внушало им радость.
В небе орочьи истрибилы-бомбилы вступили в дуэль с ударными летательными аппаратами тау, а на орбите капитальные корабли тау наносили удары по скитальцу зеленокожих, где те, кто был на его борту, с воем встречали абордажные группы крутов.
Но настоящая битва развернулась как раз-таки на поверхности планеты.
Что предполагалось как молниеносный и хирургически точный удар, переросло в генеральное сражение, когда ударные силы тау оказались зажатыми в созданных ими же руинах. К тау, ошарашенных яростным отпором орков, с флота прибывало все больше подкреплений, ожесточенно сражавшихся за возможность эвакуировать своих соратников. Для тех чужаков, кто оказался втянут в битву с тысячами орков, положение дел было незавидным.
Байцы изо всех уголков планеты стекались к плацдарму тау. «Жирный Морк» был среди них: из громкоговорителей раздавались громогласные кличи Уггрима, а орки из Крепасти Грабскаба продвигались за ним. В небесах мелькали массивные роботоподобные силуэты боескафандров, чей огонь из фузионных пушек и плазменных винтовок зажаривал орков в собственном соку. Находящиеся посреди обломков орочьего транспортника воины Огня, вооруженные пульс-винтовками, вели огонь по несущимся к их позиции оркам, взимая щедрую кровавую дань. Но, невзирая на то, как много они убивали, на место павших вставало еще больше. На них шел Вааагх! — и орки жаждали драки.
«Жирный Морк» не был обделен вниманием со стороны щелемордых. На поле боя были и другие таптуны, и ватаги смертадредов, и даже миниатюрный гаргант. Но их знатно потрепали. По правую руку от Уггрима горел таптун. Гаргант покачнулся под нескончаемым градом ракетных залпов. Смертадреды Дредмека выглядели довольно величественно, когда ступили на поле боя, но только не сейчас, когда за считанные минуты от них остались рожки да ножки.
У «Жирного Морка», напротив, дела обстояли лучше: таптун невозмутимо прокладывал себе дорогу, красуясь свежим слоем ярко-красной краски и намалеванной на брюхе огромной эмблемой Злых Солнц. У ватаги Красных Солнц было более чем достаточно «смекалки», к тому же после победы над Грабскабом Бозгат добавил несколько многослойных силовых полей к защите боевого шагателя. Они ярко сияли бурлящей энергией, расходясь волнами от выстрелов тау, точно как от бросаемых в пруд камешков — эффект, как и урон, был одинаков.
