Безусловно, мигрень — это страдание, тяжёлое, порой труднопереносимое, это как ощущение стыда, при котором свет и звуки вызывают мучительное раздражение. Мигрень — болезнь не телесная.
У каждого от природы она своя, и у каждого для нее свое предназначение. У нее разные размеры и разное содержание.
Одному голова дана, чтобы болеть, другому, чтобы думать, третьему, чтобы в нее есть, четвертому — чтобы на нее периодически кто-то садился и стучал — стучал, а у десятого она при рождении уже такая была, и живёт он и процветает, а медицина с данным фактом ничего поделать не может.
У женщины, как правило, три головы, в противном случае она так и промается всю жизнь безголовой.
Под торжественные звуки фанфар двери закрываются.
Люди устают
С легким шорохом двери открываются.
Старушка позвонила через неделю после первого визита и просила зайти. Если лечение помогает сразу, то и болезнь такова, если нет, то кто-то из нас не прав. В данном случае болезнь, ибо такой неуклюжей и хромой она зародилась.
Я устал. У меня не было сил и желания. У меня не дрожали колени, но не хотела душа. Я был не в голосе, но все обретают и получают то, чего достойны в настоящее время. Каждому своё — одному приходится каждый день слушать о любви, другому — о ненависти, мне — о болезнях, что равнозначно и первому и второму.
По округе разнесся всемирно известный хит «Для тех, кто работает молотком», и я двинулся навстречу новым наставлениям и назиданиям. Нет, скорее всего, пошёл по указанному адресу.
Дом был старый, подъезд не ухожен, видимо, как и большинство людей, которые проживали в нём.
Я врач, мне от людей бегать не к лицу, вот и приходится подниматься по лестнице, сопя и вздыхая.
Она понравилась мне с первого раза.
Симпатичных людей много, а желающих быть здоровыми еще больше.
Этаж был не первый, и ступеньки горбатые все с выбоинами. Все стены исписаны разнообразной безграмотной чушью и изображениями каких-то совершенно неведомых мне существ. Сейчас войду, и пренепременнейше начнётся — здесь не стоим, здесь не сидим, обувь должна находиться именно в этом месте. И все это визгляво-монотонным, нудно поучающим голосом. Я на мгновение представил, что и как говорила она своему мужу в постели, хотя для него наиболее оптимальный вариант, если бы она молчала. Особенно в постели.
Пришёл, стою, звоню два раза, потом стучу в дверь рукой, три раза. Молчание. В лучшем случае сделаю ещё одну попытку и незамедлительно ухожу. Стучу ногой, довольно сильно и настойчиво, после этого дверь открылась моментально, без малейшего скрипа.
— Добрый день. Врач к вам пожаловал, лечить будет, таблетки назначит, микстуры пропишет. Ну, так что, врача вызывали? — внимательно-равнодушно спросил доктор.
— В нашем подъезде всё солидно. Будьте так любезны, снимайте обувь на первом этаже, у нас постоянно производится генеральная уборка, — с нескрываемым пренебрежением рассматривая ботинки доктора, ответила больная.