Ксеродерма полностью

— Человек с моими комплексами и проблемами. Это проблемы всего человечества и всей мировой истории: неумение представиться так, чтобы тебя внимательно выслушали и правильно поняли.

— «Я тебя не понимаю и не собираюсь этого делать, ты лучше подумай о себе». Так я ответила одному из моих бывших мужей. Первых мужей. И на следующий день ушла от него.

— И много было их у вас?

— Лучше спросите — сколько? Этот вариант будет звучать, я полагаю, более тактично.

— Живые среди них остались?

— Если коротко, то нет.

— Мы отвлеклись. Во время прошлого посещения вы обещали найти и ознакомить, меня со своей амбулаторной картой.

— Там о моих мужьях не сказано ни слова, ни запятой, ни точки, хотя она, сия карта, возникла и существует до сих пор во многом благодаря безумному слабоволию и глупости этих самых мужей.

— Говоря более объёмно: благодаря мужчинам?

— Нет. Мужьям. Бог их прибрал.

— Когда последнего? Спросил я.

— Не знаю, не помню — раздраженно ответила она, — я давно не задавала себе подобные вопросы.

Не стоит искать чёрную кошку в тёмной комнате, если у вас нет ни кошки, ни комнаты, ни желания её найти.

— Я пришел не просто в гости и чаю испить и побеседовать о жизни. Хотел бы обсудить результаты лечения.

— Они вполне удовлетворительные. Летать я не собираюсь, ходить стала несколько лучше, но самое главное, когда вы уходите, я остаюсь не одна. Мне есть с кем поговорить, поспорить и, самое главное, есть над кем посмеяться, поиздеваться и пошутить, поверь те: это многого стоит. Спасибо, впрочем, зачем мне о вас говорить хорошо, ведь вы еще живой. Вы только подумайте: как можно про живого, да еще и хорошо!!! Так не принято у порядочных людей.

— Может быть вы и правы, я тоже над подобным вопросом в последнее время как-то не задумывался.

— Достаточно. Я устала от пустых разговоров.

— Согласен. О самом главном, о здоровье, практически ничего.

— Напишите мне челобитную, для нашего местного аптекаря,

кого-нибудь пошлю.

— Вот, написал, возьмите, пожалуйста. Это называется рецепт.

— Всего доброго. Я вам позвоню.

С легким скрипом двери закрываются.

Незаметно двери открываются.

Что не усыхает со временем, то никогда не цвело.

Он экономно дышал своею душою, и она всё равно медленно его покидала. Она от него ничего не скрывала, и он чувствовал, как это происходит, и знал почему. Этот процесс невозможно было остановить, ибо даже камни не стоят на одном месте.

Он не мог понять, отчего тысячи живущих, жующих и спящих рядом с ним не хотят, не желают заметить его личное страдание, отчего они не видят, не ощущают, как тяжело ему будет расстаться с собственной душой, и продолжать существовать в собственном теле.

Что хочет мозг, то не нужно телу.

Он не мог понять, почему каждый окружающий его предмет перестаёт иметь свое название и предназначение, каждое лицо теряет свои черты, каждый человек ‒ имя. Он не мог понять, как можно спать, есть, двигаться, не имея ни малейшего понятия для чего это всё нужно.

Пострадавший умом и порезанный телом превращался просто в увядший цветок с богатой историей.

Он всегда стремился к внутреннему переустройству, и физическое совершенство его не интересовало. Ему всегда нравилось общение, чётко и ясно сформулированные фразы.

Потом я много спорил с ним, часто соглашался, часто нет, лишь в одном случае он всегда говорил правду: посещение церкви не являлись для него хождением за три моря или хождением по мукам. Стояние в храме было чем-то сродни поеданию мороженого: быстро, сладко, без дальнейших воспоминаний, размышлений, сожалений и слёз, почему так быстро все закончилось.

Если что-то начинает капать, значит, оно теряет твердость.

Я познакомился с ним на приёме в моём кабинете, утром обычного дня. Я спросил его:

— Что больше: четыре пальца или пять?

— А пальцы, какой длины? — ответил он. Всё зависит от конкретной ситуации и от того, что бы вы хотели от этого поиметь, в противном случае мне не стоит напрягаться с ответом. Вы не гинеколог, вы простой невролог, который сидит, скучает и принимает больных людей.

Длина жизни совершенно не говорит о количестве и качестве событий, произошедших за это время.

— Давайте перейдём к вашим проблемам, пока я их не могу понять. Я невролог. Моя работа заключается в выявлении и лечении заболеваний, сопровождающихся наличием болевого синдрома различной локализации, снижением памяти, других проблем, связанных с жизнью и умиранием, точнее — приближением к земле головного мозга.