Ксеродерма полностью

— Я много думал. Я думал об ушедшем времени, почему-то больше о женщинах, я думал о настоящем, естественно, о внуках, о будущем и к однозначному выводу не пришёл, видимо, уже ума не хватает.

— Я полагаю, ещё достаточно.

— Я сумел только понять, что мне уже не стоит задавать детские вопросы о смысле жизни взрослых.

— В любом случае делаются определённые выводы, но даже время не способно определить их искренность и верность.

Легче увидеть себя спереди, тяжелее сзади, но ветер дует только в лицо, и приходится отступать не оборачиваясь.

— И, кажется, что мой периодически высвечивающийся маразм — это и есть зеркальное отражение реально происходящих событий. Банально сказано, но в настоящей жизни я опираюсь только на свой жизненный опыт.

Озорство пропало в мыслях, озорство пропало в речи.

— Нет желания разговаривать даже с внуками, хотя я реально помню, как их любил и баловал. К вам я тоже не хотел идти. Не испытывал ни малейшего желания, осознавая всю ненужную ценность данных консультаций. Можно гордиться давно ушедшими временами, современность приносит одни разочарования. Возможно, это ещё не полноценный признак болезни, возможно, дождь противно моросит на улице, или, наоборот, солнце слишком ярко светит, или просто утром в брюки не попал с первого раза.

Ушедшее — всегда чёрно-белое кино, но насколько оно сказочно прекрасно. Если бы вы знали, если бы вы видели.

— Зачем пожаловали к ненужному доктору?

— Чувство долга перед родными. Вы мне не интересны. Из души уходят все, тем более вы. В конце концов, я не буду никого помнить, и это ни у кого не вызовет удивления.

Смерть души при живом теле ‒ доминанта всех времён и народов, и наша жизнь не исключение.

— Я должен быть в первых рядах, нестись рысью или галопом, ведь я ваше очень скоротечное и недавнее прошлое, ну и настоящее, естественно. С каждым вашим посещением моё время будет сокращаться.

— Может быть, необходимо дополнительное обследование? Деньги и время, как вы сами понимаете, для меня не имеют никакого значения. Две столь важные вещи реально потеряли своё первостепенное значение. Может ещё существуют проблемы, которые вы не смогли обнаружить?

— Как прикажете отвечать?

— Прямо…

— Не ищи других болезней. Одной хвори обычно хватает. Болящему человеку нужны добрые помыслы, а не глупые желания.

— И новую болезнь завести нельзя и от старой не избавиться. На удивление здравый ум при больной голове. Слава Богу, диагноз ставил не я. Мой удел — наблюдение и оказание посильной помощи.

Мозг имеет ромбовидную форму, где нижняя точка — это рождение, а верхняя она и есть деменция.

Мозг имеет форму шара, извилин много, путь тернист, а скатываться всё одно придется.

Будьте предельно бдительны! Двери открываются.

Сколько бензина в машину ни заливай, она всё равно не поедет, если водителя нет.

Сколько ни раскаивайся в содеянном или случившемся, всё равно возникнет сильное искушение в повторении оного при вновь обретенном здоровье. Затем обрушатся другие соблазны, а за ними потянутся следующие недуги и хвори, и нескончаем этот круг.

Жизнь твоя скоротечна, болезни твои временны, муки вечны, и от всего этого тяжкого бремени, в конце концов, ты разрешишься.

По продолжительности жизни человечество продвинулось далеко, по сохранности едва держится на поверхности, а вообще мы не лечим болезни, мы лечим страдания, беспрестанно прикипающие к телу и душе.

Моя постоянная пациентка, взгляд мутный, движения замедленны, кожные покровы бледные, глазки и губки едва накрашены. За версту чувствуется не жизнь, а сплошной праздник души и тела, а вернее головы. В ней, как подсказывает жизненный опыт, всегда много лишнего.

— Вы позволите? К вам можно?

— Ну конечно, можно, ну конечно, ждал. Проходите, присаживайтесь. Вы можете улыбнуться или даже рассмеяться мне в лицо.

— А вы?

— Мне нельзя, ибо вы пришли в кабинет явно ослабленная и измученная очередным приступом, но сил для сражения имеется предостаточно. Вы знаете, что очень часто верно поставленный диагноз и предположение о конечном результате заболевания вызывают уныние и разочарование в выбранной профессии.

— Возможно.

— Почему не позвонили?

— Стыдно было.

— Вы не выполняете мои рекомендации. Я не буду заниматься нравоучениями, я немного поиронизирую, так, что не обижайтесь.

Она не изменила самой себе, долго стояла перед моим кабинетом, но, попав в него, страдала глазами, горлом и лёгкими, страдала, как и блудила, ибо по чудесам нашим да будет нам.