– Ага, круто получилось. Минимализм в сочетании с антуражем пивного подвала. Чуть не развелись, пока жилище облагораживали. С Костиком, сама знаешь, спорить сложно. А он порой такую ересь несет… Тебе чай?
– Лучше кофе. – Ксюшка уселась за стойкой. – Рассказывай, зачем так хитро вызывала.
– Ты меня извини, что приврала. – Кобра поставила перед Ксюшкой маленькую чашечку ароматного кофе и села напротив. – Я тебе вообще хотела сказать уже после родов. Я понимаю, тебе тяжело было приехать, сестренка. Но Костю в командировку на месяц отправили, а я … – Рита опустила глаза. Щеки, к бесконечному удивлению Ксюшки, густо покраснели. – Рысь, я боюсь. Жутко. Меня в любой момент прижать может. А эти эскулапы чертовы даже не решили еще, сама я рожать буду, или кесарить… Побудь со мной…
– На родах? – Ксюшка поперхнулась кофе от такой просьбы.
– Ну да… За руку меня подержишь…
– Рита, ты как себе это представляешь?
– В красках, твою мать. Рысь, сама подумай, мне уже сорок восемь… Гинеколог говорит, что ребенок здоровый, а вот я могу не выдержать… Стелс меня вообще пузырем суицидальным зовет… Муж хренов… Я очень боюсь… До икоты. Ксюш, пожалуйста, побудь со мной там.
– Хорошо. Подержу тебя за ручку. Не бросать же беременную женщину. Только ты расскажи, как тебя угораздило? Ты же…
– Да я тоже так думала. – Кобра расплылась в радостной улыбке. – А оно видишь как… На старости-то лет… А уж как Костик охренел, когда я ему сказала. Неделю со мной не разговаривал, думал, что я над ним издеваюсь.
Ксюшка попыталась представить обиженного на весь белый свет Стелса, но не смогла. Как-то не верилось, что всегда добрый и жизнерадостный дядя Костя может ходить, надув губы. Похоже, за прошедшие годы поменялся не только город, но и люди, живущие в нем.
– Действительно, чудо. Кого ждете?
– Мальчика… – Рита подняла глаза и с полминуты пристально смотрела на Ксюшку, как будто не решаясь что-то сказать. – Васькой решили назвать.
Разошлись они в тот день глубоко за полночь, обстоятельно обсудив все возможные темы. И судьбу «Обсидиана», который, в результате целой эпопеи переехал из уютного подвальчика в один из павильонов новенького торгового центра. Кобра, как всегда, грубо высказалась о стоимости аренды этого павильона, но Ксюшка прекрасно знала, что ее подруга скорее будет голодать, чем закроет любимый магазинчик.
И старину Арчи, ученики которого, обычные дворовые мальчишки из не очень благополучных семей, два года назад с триумфом вернулись с мировых соревнований, и теперь в его школе нет отбоя от желающих тренироваться. Сам Вадик ушел с работы и полностью посвятил себя тренерскому делу. Детей он по-прежнему учил бесплатно, а вот взрослым теперь приходится раскошеливаться. Но Ксюшка была абсолютно уверенна, что вряд ли кто-то жалеет деньги после первых трех месяцев тренировок. Да и ей самой навыки, полученные под чутким руководством отставного офицера, пригодились столько раз, что и со счета давно сбилась.
И Лису с Вампиром, который, при всей его врожденной скромности, оказался фанатичным семьянином. Поняв после десяти лет работы, что никогда не сможет стать хорошим юристом, парень плюнул на всех и поступил в педагогический. И стал учителем истории. Хотя сам Вампир, во время их последнего приезда к Ксюшке, признался, что никогда бы не рискнул менять свою жизнь, если бы не поддержка Алисы. Теперь ребята жили в Петербурге, где Лисе было проще готовиться к выставкам и продавать картины, растили трех ребятишек и, похоже, были счастливы.
А уже в восемь утра Ксюшка была в приемном покое родильного отделения. Дальше ее никто, само собой, не пропустил, несмотря ни на какие уговоры. Доводить до вызова охраны Рысь не стала и теперь наматывала бесконечные круги в ожидании окончания родов. Кира, которая проспала весь предыдущий день и половину ночи и напросившаяся с мамой, сидела в уголке и, излучая ледяное спокойствие, в пятый раз перечитывала рекламный проспект с подгузниками.
– Мам. – Кира отложила журнал, и поднялась. – Я вниз схожу, посмотрю чего-нибудь почавкать и почитать. Тебе принести?
– Кофе. А из еды, сама смотри.
Кира ушла, а Ксюшка упала на стул и взяла в руки журнал. Но, пролистав пару страниц, кинула его обратно на столик и откинулась на спинку, прикрыв глаза. Странная все же штука, жизнь. Она сейчас нервничала едва ли не сильнее, чем когда рожала сама. Тогда Ксюшка не стала звонить ни родителям, ни Кобре. Одна поехала в роддом заранее, не доводя дело до экстренных родов. А вернулась через неделю, с маленькой Кирой в руках, на вызванном к больнице такси. В маленькую съемную квартирку. И до этого дня вполне гордилась тем, что никто не метался под дверью приемного покоя, не терзался бесконечным ожиданием. А теперь сомневалась, правильно ли тогда поступила, когда никому не сказала, что ложится в больницу.
Из мыслей ее вырвал очень знакомый, но совершенно не ожидаемый сейчас голос.
– Нервничаешь? – Иван сел на соседний стул, и Ксюшка тут же прижалась к его все еще крепкому плечу. – А этот обормот все пропустил…
– Ты про Стелса?
