Угрозы скорой расправы возымели на меня совершенно другое действие, чем, видимо, рассчитывал Андес. Страх ушёл, вытек, как вода сквозь худое дно. Меня трясло, как будто напрямую подключили к электростанции. Адреналин в крови можно было разливать по бутылкам, как обыкновенное пиво. Меня бил озноб и жгла ненависть одновременно. Освободите мне руки, и я вырву сердце каждому, кто посмел нам угрожать!
Где-то на периферии, за пределами стадиона, словно со стороны, на сцену взирал другой человек. Холодный, оценивающий, резкий. Рядом тикала запись, секунда за секундой, капля за каплей. Бесстрастный наблюдатель делал пометки, удовлетворенно кивая. В моей голове, как птица в тесной клетке, билась неожиданная догадка. Я оказался прав! Сами того не подозревая, мы наткнулись на одну из тех групп, которые безуспешно разыскивает инквизиция. Вот ещё важный момент: им зачем-то нужны волшебники. Андес намекнул на страшный финал истории, как бы выведать у него подробности? И вообще, знает ли он хоть что-то или, как все подобные люди, хвастается тем, что нельзя проверить.
Эх, Оррик, Оррик, где же ты, дружище, как мне тебя не хватает! Вот где пригодилось бы твое удивительное оружие, Аридил. Многое я бы отдал, чтобы вы были здесь. Очень многое.
Андес, потешив свое чувство превосходства, оттолкнул Валену, брезгливо взглянул на окровавленный кончик кинжала. Поискав глазами, он опять сплюнул и, вытерев клинок о штаны, сунул его за пояс в короткие ножны.
– Отведите ее к краю поляны и не спускайте глаз. – Он подумал и добавил: – И рот этой стерве заткните. Колдовать она не может, но яд с ее языка действует и без поганого волшебства. Мы скоро отправляемся, нужно только потолковать с ее дружком.
Несмотря на слабые попытки сопротивления Валены, повеление атамана исполнили немедля и поволокли ее к лесу. Андес остался с двумя людьми, одним из которых оказался Джок, здоровенный мужик, заросший черным волосом до самых глаз, но со своими понятиями о доброте. Интересно, главарь знает о его попытках сделать мой плен чуть более сносным? И что мне дает его присутствие? Я, конечно, в чем-то наивен, но вряд ли этот дядя настолько глуп, чтобы схватиться один против всей банды за какого-то горбуна. Попытка определённо выйдет смельчаку боком.
Остальные бандиты расхватали припасы и потянулись к лесу. По мне скользили равнодушные взоры: сколько народу перерезал их грозный вожак, сколько еще будет крови, жизнь карлика не стоит даже крохотной мысли. Андес дождался, когда его люди полностью разберут вещи и оружие, оставив на поляне только один предмет: мое пока еще подающее признаки жизни тело.
– Жаль, что у нас не так много времени, инквизитор. – Андес присел рядом на корточках, брезгливо разглядывая меня так, словно видел впервые. – Иначе мы бы могли побеседовать более вдумчиво.
Значит, все-таки инквизитор. Этот гад догадался! Знак курьера сработал против меня. Хватило тех самых смешных процентов, когда говорят, что десять к одному, и этот один выходит вперёд. Удача идет за мной по пятам, но так и не может догнать. «С другой стороны, не будут сильно пытать», – с облегчением подумал я. Андес торопится уйти подальше, словно чувствует, как затягивается петля. Для моей решимости явный плюс: мне достанется быстрая смерть. Хотя меня, если честно, нисколечко это не радует. Я помню последствия первой, боюсь представить последствия второй. С чем мне придется столкнуться? Придется потерять еще кусочек себя. Впрочем, хуже другое: быстро я умру или медленно, я никогда не смогу найти Валену, и все жертвы будут бессмысленными.
– Где мой амулет, Андес, – отбросив заигрывания, сказал я. – Можешь зарезать меня, но оставь его при моей бездыханной тушке. Не хочу помирать безвестным мешком с костями.
Главарь бросил на меня заинтересованный взгляд.
– Смотри-ка, чучело чучелом, а как разговаривает, – он оглянулся на подельников, ухмыльнувшись. – А я думал, будешь просить о пощаде.
– Тебя?! – я скривился. – Уморил.
Андес хмыкнул. Видно, наш разговор представлялся ему совсем в ином свете. Над его головой кружилось облако недоумения и неуверенности. Он не понимал, почему я не боюсь, в отличие от всех прочих пленников, которых, несомненно, он порешил за всю жизнь немало. Непонятность его раздражала.
– Зачем ты здесь, инквизитор? Почему так молод и так уродлив? Чистые кичатся своей щепетильностью в этом вопросе. Я ни разу не слышал, чтобы в свои ряды они принимали таких.
– Поверишь, если я скажу, что заблудился? – Меня, в отличие от волшебницы, никто развязывать не собирался, приходилось разговаривать из положения лежа, что оказалось не слишком удобно: не люблю смотреть на собеседника снизу вверх.
– Не поверю, – Андес нахмурился.
– Ну и правильно, – я вздохнул. – Я бы тоже не поверил.
Андес недовольно скривился, его аура почернела. Не очень хороший знак. Стоило пенять волшебнице на ее скверный характер, если у самого язык без костей. Но слово не воробей, эту тварь не уложишь из пушки. Теперь мне предстояло пожинать плоды своей несдержанности.
Разбойник поднялся на ноги, уперевшись руками в колени.
