Внезапно живая стена дала трещину. Я вмиг ухватился глазами за гибкую, высокую фигуру, проломившуюся сквозь заросли, и спустя секунду с сожалением признал в ней врага. Андес, а это оказался именно он, несся гигантскими скачками, лицо его пылало от ярости, но это было уже совсем иное чувство, нежели то, с которым он взирал на строптивых пленников. За его головой, словно воздушный шарик на веревочке, увивалась белая клякса, разрываемая черными, как уголь, трещинами. Страх и гнев – не лучшие спутники воина, они приводят к ошибке: рука может дрогнуть в неподходящий момент, верный глаз подведет при атаке. С другой стороны, мне, человеку, который слишком мало понюхал пороха, сложно судить о том, что хорошо, а что плохо в бою.
Так и вышло. Мне уже довелось убедиться, что с контролем у Андеса полный порядок – он был собран, взгляд и не думал метаться, как у зверя, которого загнали в угол, кроме того, на нем не было ни единой царапины. Я бы сказал, что тут и не пахло бегством, а выполнялось тактическое отступление.
С мечом наперевес атаман приближался неотвратимо, как сама смерть. В его левой руке змеёй вертелся кинжал, тот самый, кому сегодня уже довелось отведать человеческой крови. Я приготовился к встрече, но он не обратил на меня никакого внимания. Ещё секунда, и я увидел причину его небрежения: следом за ним из леса выскочили ещё трое, вооружённые не хуже преследуемого. Как бы ни старался Андес, уйти сразу от троих ему бы точно не удалось. Стоит отдать должное его чутью: атаман мгновенно сориентировался в ситуации, перейдя к немедленной контратаке.
Нет, трусом он точно не был. И глупцом тоже. Какие могут быть мысли, когда выходишь один против троих? Правильно, я тоже решил, что у главаря никаких шансов. Так, видимо, считали и трое преследователей, бросившись вперёд в едином порыве растоптать, повергнуть врага.
Три секунды потребовалось Андесу, чтобы доказать, как ошибаются те, кто сбросил его со счетов. Что-то подобное я видел, когда Оррик дрался сразу против четырёх человек. Он говорил, что большинство отдаёт предпочтение технике, забывая про ноги. Движение – жизнь. Всего два крошечных шага лишили противника численного преимущества. Андес выстроил их перед собой так, что ближайший закрыл его своим телом от атак остальных.
Незнакомый воин с короткими волосами производил впечатление опытного бойца. Ему оказалось достаточно мига, чтобы сообразить: шансы сравнялись, и придётся драться один на один. Секунда сомнений, тенью отразившаяся на лице, и вот он уже смещается в сторону, чтобы не мешать остальным: к чему бессмысленная бравада, если можно свести риск к минимуму и взять числом.
Именно на перемещении, когда человек на долю секунды теряет контроль над равновесием, Андес его подловил. Резко сблизившись, он увел в сторону клинок противника, всем корпусом врезавшись в его тело, так что тот, как мячик, отлетел под ноги второму. Они вместе упали. Возникла заминка, которая происходит, когда люди кучей малой валятся друг на друга, а затем пытаются расползтись в стороны. В исполнении воинов, конечно, картинка во сто крат ускоряется и смотрится не слишком комично. А звуки! Куда подевалось спокойствие и душевное равновесие?! Разбойника костерили на чем свет стоит. Помимо ругани, до меня донесся сдавленный стон и хрипы, оружие обиженно и глухо звякнуло на земле.
Когда двухголовая гидра распалась, обнаружилось, что для противников Андеса падение закончилось вовсе не так благополучно, как им бы хотелось. Один, морщась, вскочил, сжимая меч в левой руке, правая же плетью повисла вдоль тела, оставляя на штанине длинные, темные пятна. Второй и вовсе обескураженно ворочался на земле, зажимая рукой живот. Во всем его облике сквозило недоумение, словно он не мог понять, что происходит.
Третий, все ещё целый, с изумлением взирал на соратников, враз оказавшись на передовой. Он, похоже, не мог взять в толк, как Андес за долю секунды ухитрился превратить их победу в разгром. Атаман весело рассмеялся, ткнул третьему воину кинжалом в лицо, а затем провел им по своему горлу. Намек более чем понятен – он следующий. Воин вздрогнул, но постарался не подать виду. Его аура стремительно теряла насыщенность, обрастая белыми пятнами. Скорость, с которой оказался повержен один и выведен из строя другой, впечатляла. Такая демонстрация сил кого угодно проймет до печенок.
Я думал, что после столь блистательно проведенной атаки Андес наверняка даст деру, но снова ошибся. Атаман, видно, решил окончательно разобраться с помехой, – ведь даже один воин был в состоянии ему помешать, – и вместо отступления набросился на обоих, яростно размахивая мечом. Раненый в руку не смог оказать достойного сопротивления, поэтому вынужден был спастись бегством, чем сохранил себе жизнь, но бросил товарища.
