– Значит, ты все еще с Мелани? – спрашиваю я и торопливо добавляю: – Я не в том смысле, что это из-за нее ты от всех отдалился. – Хотя именно это я и имею в виду. В последние годы наши общие друзья говорили, что они почти не видятся с Джошем с тех пор, как на горизонте появилась Мел – его высокая, привлекательная и эгоистичная подружка.
– Ну, да. Кантуюсь помаленьку, – улыбается он.
Если я ничего не путаю, то Мелани гораздо моложе его. Еще годик-другой она вполне может обойтись без надписи «Не кантовать».
– А ты так же в школе работаешь? – интересуется Джош.
Я качаю головой:
– Нет. Бросила.
На его лице – искреннее изумление.
– Но тебе же нравилось!
Я пожимаю плечами и крепче вцепляюсь в сумку.
– Все меняется.
– Да, вот уж досада, – замечает он. – Кроме тебя, я не встречал людей, так страстно влюбленных в свою работу. Не жалеешь?
– Немного, – признаюсь я. – А об уроках – очень жалею.
– А чем теперь занимаешься?
– Работаю в Лондоне менеджером по продажам. Хотя среди моих клиентов попадаются детские благотворительные организации.
– Это хорошо, – замечает он. – Значит, ты на них применяешь прежние навыки. И, по крайней мере, из Рейнсхилла туда легко добираться. Ты правильно поступила, купив этот дом. Сейчас он, наверное, целое состояние сто́ит. В Рейнсхилле миллионеров на квадратный метр больше, чем по всей стране. Я-то думал, что ты дом продала, уехала жить за границу и основала свою школу.
Я улыбаюсь. И это он тоже помнит?
– А ты все так же в городе, по строительству?
– Да. Это заработок, и на нас сейчас есть спрос, потому что многие теперь делают пристройки. Но, если честно, я бы с удовольствием перестал отделывать кухни. Кстати, сейчас мы расширяемся, так что почти все время я провожу в проклятом фургоне.
– Извини, – говорю я, – а теперь ты в выходной подрабатываешь таксистом.
Джош бросает на меня удивленный взгляд:
– Перестань! Я даже обрадовался, что ты меня попросила. Ты извини, когда я сказал насчет того, что ты замуж выходишь. Ерунду какую-то сморозил.
– У тебя вряд ли в обычный субботний вечер такие звонки случаются!
– Ты не знаешь, чем я занимаюсь в обычный субботний вечер, – бесстрастно произносит он, и внезапно я понимаю, что это правда.
Почти десять лет я знала этого человека лучше всех на свете. Он терпеть не может яичный белок. Я помню второе имя его мамы, как звали домашних животных Джоша и кого из них он любил больше всего. Он с улыбкой пришибет человека по имени Крис, если еще раз увидит его, и знаю, почему. В свое время мы были друг для друга всем… Но о теперешней жизни Джоша я не знаю ничего. Он мне практически чужой человек, хоть некогда и обнимал меня обнаженную.
– Э-эй? – говорит он, и я недоуменно хлопаю глазами. – Я сказал: «Вообще-то я просто телевизор смотрел», а ты молчишь. Все нормально?
– Да, – киваю я, отворачиваюсь и гляжу в окно. – Вроде успеваем. Спасибо.
– Ну, тогда придется немного покрутиться. Невеста же должна чуть опоздать?
– Не эта невеста, – натянуто улыбаюсь я.
– Ты прямо в этом и пойдешь? – Джош указывает на мои джинсы и рубашку.
– Конечно же, нет, у меня все в сумке. В этом и дело. Как, черт побери, мне переодеться, чтобы меня никто не видел?
Он пожимает плечами:
– Здесь переоденься. Мне все равно.
Я смотрю на него как на сумасшедшего.
– Как будто я раньше ничего этого не видел! – усмехается Джош.
– Джош!
– Что? Неправда?
– Не в этом дело. А сейчас тебе этого видеть нельзя!
– Слушай, если тебе легче станет, я тормозну где-нибудь в тихом месте и закрою глаза. И с каких это пор ты такой скромнягой сделалась?
– В смысле – скромной? Нет такого слова «скромняга», – замечаю я, а Джош хохочет.
– Да уж, давненько я от тебя нравоучений не слышал!
– Замолчи! – Я смотрю на часы. Уже почти без четверти. – Ладно, найди, пожалуйста, местечко поукромнее…
– Разумеется, мэм. – Джош заезжает в первый же «карман», останавливается, но двигатель не глушит. Нас хорошо видно из проезжающих машин.
– Давай, вперед!
Выбора у меня нет. Я расстегиваю сумку и принимаюсь за пуговицы на рубашке. Гляжу на Джоша, а он с довольной улыбкой смотрит на меня.
– Глаза закрыл? – со значением говорю я.
– Да. – Джош откидывается на подголовник и издает счастливый вздох, словно собирается вздремнуть. Я снимаю рубашку и вытягиваю из-под себя джинсы.
– Тра-ля-ля… тра-ля-тра-ля-ля, – мурлычет он себе под нос.
– Джош, толку от тебя никакого. – Я начинаю нервничать, и в спешке у меня в штанине запутывается нога. – Я не раздеваюсь, а влезаю в свадебное платье.
– Извини! – Джош поднимает руку, не открывая глаз. – Молчу как рыба.
Я натягиваю платье, потом вдеваю руки в рукава, прежде чем надеть дурацкие туфли и браслет. Поворачиваюсь к Джошу полуголой спиной, стараясь сидеть как можно прямее, и смущенно прошу:
– «Молнию» мне застегни, пожалуйста.
Джош молчит. Я чувствую, как его руки легонько касаются моей кожи, и плотный материал снова обтягивает меня.
– Готово, – тихо произносит он.
– Спасибо. – Я резко отстраняюсь от него и накидываю ремень.
Он выезжает обратно на дорогу, и какое-то время мы едем молча, прежде чем он говорит:
– Красивое у тебя свадебное платье.
