— Коля, это же она, ее песня?
— Я тебе говорю, она на радио успела записаться, по всем канала крутят. Сам два раза слышал, — пояснил Николай, и принялся жать кнопку переключения частот на магнитоле.
Люба подъехала к распахнутому окну. Джипа, чей мощный храп нарушил звонкую тишину Любиной песни, уже не было. Дорога была пуста и тиха, как деревенский проулок, только возле магазинчика на другой стороне безмятежной зеленой улицы цыганенок Вася весело хватал редких прохожих за рукава своей двупалой рукой с грязным ногтем. Прохожие шарахались, но потом, остановившись поодаль, копались в кошельках и карманах и брезгливо протягивали Васе монетки, стараясь рассмотреть поподробнее ужасную патологию.
— Рахмат! — неизменно отвечал Вася.
Он не знал, что это значит. Но слово казалось ему сладким, как чупа-чупс.
«Надо Васю в детский сад устроить, и в музыкальную школу», — сказала Люба коляске.
«Ты сама сперва в музыкальную школу попади. Там, небось, тоже доллары берут».
«Похоже на то, — сказала Люба. — А где их вообще достают?»
«На курсах получают».
«На каких курсах, финансово-отсталая ты моя?» — засмеялась Люба.
«По телевизору про курсы доллара рассказывали, про нефть и дефицит в бюджете».
«Не путай меня своей нефтью. Я знаю, богатые люди доллары покупают в банке, отдают за них рубли. Рубли у нас с тобой в рюкзаке. И наверняка поблизости есть место, где можно купить доллары?»
«Да уж в Москве твоей если за уборную деньги дерут, так представляю, сколько за доллар затребуют. На рынок надо идти. На рынке все дешевле», — заявила коляска.
«А кто их там продает?» — засомневалась Люба.
«Американцы, кто же еще, — авторитетно заявила коляска. — Доллары-то американские. Но я представляю, сколько американцы за доллар рубликов сдерут! Рублей-то у нас много, чай Россия, а долларов — мало. Откуда им быть? В дефиците, значит доллары. А когда в дефиците, по телевизору говорили… Ой, Любушка, их наверное только по знакомству можно достать. По талонам. Или вообще за взятку!»
«Ерунда, — поморщилась Люба. — Что ты мелешь?»
«А вот и не ерунда, — вскинулась коляска. — Ты уже забыла, а я-то помню, как мыло по талонам выдавали».
«При чем здесь мыло? Не путай меня! Давай возьмем деньги и поедем, поищем, на каком рынке можно купить доллары подешевле».
«Деньги у меня, — напомнила из пакета утка. — Только я с вами не пойду. Не мое это дело, грязные деньги».
«Хорошо», — согласилась Люба.
«Самые дешевые товары — китайские, хоть и подделка», — со знанием дела сообщила коляска.
Люба вытащила из рюкзачка вязаную крючком ажурную белую маечку, надела, а джинсовую курточку сложила на кровати.
— Вася, от дома никуда не убегай! — крикнула она, выехав на улицу. И окликнула первого же прохожего, выскочившего из машины к минимаркету. — Не подскажете, где здесь поблизости рынок?
— Какой рынок?
— Китайский. Где доллары у американцев можно купить подешевле, — небрежно сказала Люба.
Прохожий, мужчина в белой рубашке, жестком как багет галстуке, и узких очках, поводил глазами.
— Зелень что ли сбрасывают? Значит, все-таки евро. На китайском рынке, говорите? Юань. Значит, все-таки вторая резервная валюта? Вот тебе бабушка и биткойны.
— Что? — спросила Люба.
Но мужчина глядел в свои очки.
«РТС, инфляционные ожидания, Центробанк, сброс, — услышала Люба. — …избавляется, значит, действительно, евросы…»
— Действительно? — уточнила Люба.
— Ладно, надо в банк.
Мужчина выхватил мобильник и пошел назад, в машину, крикнув на ходу Любе:
— А доллары вы можете купить рядом, на проспекте Мира, там отделений с обменом валюты полно.
«Ты что-нибудь поняла? — спросила коляска. — Чумовой какой-то».
«Поняла, что нужно ехать на проспект Мира. А там искать отделение обмена. Их там можно не только купить, но и выменять», — неуверенно сказала Люба.
«Хрен редьки не слаще, — ворчливо посетовала коляска. — На что менять-то будем? Шило — на мыло?»
Проспект налетел внезапно и сразу сбил с ног, оглушил шумом, катившимся между высокими важными домами.
«Смотри какие фрукты, — дергала Люба коляску. — Ма-ра-куй-я. Что это?»
«Не маракую я в таких овощах», — отнекивалась коляска.
— Скажите, а что с этой маракуйей делают? — спросила Люба у продавщицы. — На варенье берут?
— Едят, — ответила продавщица. — Для витаминов.
— А-а, — удивилась Люба. — «Слышь, колясочка, едят!»
«Дурью маются», — проворчала коляска.
«Не гундось, — приказала Люба. И опять заойкала: — Ой, смотри, какие туфли смешные! Почтальонка Ложкина в таких же ходит, только у нее цвет черный, а тут — розовый».
Она увлеченно переезжала от витрины к витрине, попивая свой любимый кофе «три в одном» из податливого стаканчика, замирала перед афишами и разглядывала вальяжные автомобили, впритык освоившие тротуары.
«Любушка, гляди — пункт. Читай сама, что написано», — вскрикнула коляска.
«Пункт обмена валюты, — прочитала Люба. — Он!»
Она подъехала к дверям.
«Закрыто по техническим причинам».
«По причине закрыто», — сказала Люба коляске.
«Ни допрежь, ни после», — рассердилась коляска.
«Поедем дальше».
Следующий пункт тоже оказался закрыт. И тоже по причине!
