Николай приблизился к первому стенду. С фотографии на Николая простодушно смотрела девушка-даун. За спиной у дауна торчала шкала ростомера. Внизу — номер. На следующем снимке веселый цыганенок с любопытством глядел на зрителей, подняв руки-клешни. Николай обошел зал. На последней фотографии была Люба. Она подалась вперед, вцепившись в поручни коляски, так что лицо ее было совсем близко и слегка искажено. Тонкие русые брови поднимались изломанным углом. Растрепанные волосы забраны за маленькие, сильно торчащие уши. Макушка едва касалась цифры 140 см на ростомере.
— Метр сорок с коляской, — пробормотал Николай и взял со столика второй пластиковый стаканчик вина.
Если вчера, после визита в люмпен-пятиэтажку, у Николая еще и были какие колебания в трактовке происшедшего, то теперь он не сомневался: Люба уже встретилась с царем, и встретилась очень перспективно! Иначе кто бы ей за три дня депутатскую неприкосновенность организовал, запись на радио, и даже этот, как его, вернисаж с презентацией.
— Коллекция фотографий подготовлена за одну ночь, — вещала в микрофон с небольшого подиума дама в проволочном колье и платье лимонного цвета, усыпанном сияющими стразами. — Все мы были так потрясены снимками яркого, молодого фотомастера Андрея Кудрявцева, что буквально на одном дыхании к утру родилась эта выставка.
— Значит, точно, гарант приказал за одну ночь все проблемы решить, раскрутить малый и средний инвалидный шоу-бизнес, — произнес почти мысленно Николай. — Деньги, значит, уже пошли… Но где же она, где?
— Я ПОНИМАЮ, Лада, как тебе трудно, — Люба свела брови, и глаза ее стали печальными, как мокрая от дождя заброшенная деревня. — Ты, Лада, очень красивая, а у красивых тяжелая жизнь.
— Тяжелая? — Лада уставилась на Любу. — У красивых?
— Ну да.
— Да, жизнь у меня не сахар, не то что у тебя, — Лада постаралась ответить как можно более саркастически. Хотя вряд ли эта вологодская дурочка способна уловить сарказм. Ну так и есть!
— Лада, — голос Любы задрожал. — Не переживай, держись. Ты, конечно, можешь сказать: легко тебе говорить, ты — некрасивая! И будешь права. Я ведь понимаю, какую ответственность возлагает на тебя твоя внешность. Тебе нельзя совершать никаких предосудительных поступков. А то люди сразу скажут: такая красивая и так себя ведет! Конечно, людей нельзя разочаровывать. Люди ведь так в красоту верят! Верят, что она спасет мир.
— Да, тяжело мне, — сказала Лада.
— Конечно, тяжело! Все на тебя смотрят, оценивают каждый шаг. А некоторые просто любуются, и их тоже нельзя разочаровать.
— Ни в коем случае нельзя, — подтвердила Лада.
— Знаешь, тебе надо принять свою красоту, смириться с ней.
— Да вроде смирилась, — ответила Лада. — Не жалуюсь.
— Правильно, что не жалуешься, молодец, — обрадовалась Люба. — Но этого мало. Ты должна понять, а почему ты родилась красивой? Для чего? Ведь это все не случайно! И когда ты поймешь, почему пришла в этот мир — не родилась, а именно пришла, такой красивой, тебе сразу все станет понятно.
— Что — все? — спросила Лада.
— В чем смысл твоей жизни. Вернее, это и так ясно.
— Тебе ясно, в чем смысл жизни? — уточнила Лада.
— Ну, со мной все проще, случай очень объяснимый — нет ног.
— И в чем тут смысл?
— Во-первых, ног нет специально, чтобы я не пошла не той дорогой. Во-вторых, чтобы глядя на меня, люди, которые могут ходить, понимали, как они счастливы, какие у них огромные возможности. Идти, стоять, возвращаться — это же здорово!
— У тебя здесь противоречие, — сказала Лада. — Значит, иметь возможность ходить — это все-таки счастье?
— Да, но только для тех, кто не умеет петь или не имеет такой красоты, как у тебя.
— Но ты только что сказала, что быть красивой — тяжкий крест.
— Это ответственность. Хочешь, не хочешь, а ты обязана соответствовать своей внешности внутренне, в своих поступках.
— И откуда ты все знаешь? — усмехнулась Лада.
— А! Когда по больницам валялась — думала все время. Там чем еще целыми днями заниматься?
— А ты не думала в своей больнице, что я могу идти более простой дорогой: использовать свою красоту? Красивые вещи продать легче. И платят за них больше.
— Ой, что ты! — замахала руками Люба. — Красота с деньгами никак не связана!
— Ты это серьезно?
— Конечно! Посмотри на эту реку, на это небо. Красиво, правда? Любуйся, сколько хочешь — и все бесплатно.
— Небо — это не пример, — покачала головой Лада.
— Очень даже пример! Как это, не пример? Без неба разве можно жить? Нельзя! Я иногда у себя дома поеду за город, остановлюсь за полем: околица вся мокрая от дождя, жерди темные, как будто паутиной подернуты, седые от старости. Трава пожухлая, листья ржавые и дождик тихо-тихо переступает, еле слышно, как боженька по колыбельке! И так хочется побежать по этому полю, а потом упасть и заплакать. Но не от горя, а — от красоты! И все это — мне, одной мне! И эта пожухлая трава, и печальное небо…
