— Может, на Красную площадь. В Кремль, возможно, — сообщила Люба и пошутила: — Посмотрю, как там дела идут?
Николай подобрался. Но сохранил невозмутимый вид.
— А почему ты спрашиваешь? — заинтересовалась Люба.
— Я со студией звукозаписи договорился, — небрежно бросил Николай. — Насчет твоего диска.
— Правда? — Люба сияла. — Коля, ты не шутишь?
— А что, Коля когда-нибудь шутил?
«А то нет! — встряла коляска. — Вчерась пришел, подшутил над Любушкой, штаны надел и ушел восвояси — руки в брюки, хрен в карман. У-у, бес!»
«Что — уже? — ухмыльнулся джип. — А мы с тобой когда же, бэби?»
Коляска фыркнула.
«Заржавеет ведь в одном месте», — не отставал джип.
«Не перевариваю пошлость! — гордо заявила коляска. И горестно прошептала: — Ох, Любушка, каких прохиндеев мы с тобой полюбили!.. Ну да сердцу, видать, не прикажешь»
— Тогда ты мне на мобильник звякнешь, как освободишься, я подъеду, отвезу тебя в студию, — бодро сказал Николай. — А после студии — в Кремль.
Люба радостно наморщила нос и закивала головой.
— Ребята! — закричала она, заехав в подъезд своего дома.
— Ребята, просыпайтесь!
Кристина, Анжела, Паша, Роман выползли в коридор и уставились на Любу.
На шее у нее болтался сотовый телефон, на коленях стояли пакеты, набитые продуктами из супермаркета, а на ногах красовались кроссовки с серебряными шнурками.
— Ух ты! — показала глухонемая Анжела.
— Ребята, срочно начинаем готовить номер для песни, придумывать клип, репетировать подтанцовку. Я сегодня еду в продюсерский центр и студию звукозаписи!
Инвалиды загалдели.
— У кого какие предложения? — кричала Люба, выкладывая продукты на стол.
— Я вприсядку маленько плясать умею, — смущенно сказал безрукий Паша. — Батька в детстве научил, когда жив еще был.
— Здорово, — восхитилась Люба. — Оттачивай мастерство!
Паша сказал «эх-ма!» и пошел вприсядку.
— Вася где? — шумела Люба.
На кухню вышел заспанный Вася.
— Василек, ешь и мой ноги быстренько! После обеда на Красную площадь пойдем, надо тебя окультуривать срочно. Того и гляди, шоу-звездой станешь.
Вася вытаращил глаза.
— Анжела! — ликовала Люба. — Анжелочка! Мы все вместе будем выступать! Мы всем докажем, что инвалиды — тоже люди!
— Ы-ы, — мычала Анжела.
— А Кристина? — разволновалась Кристина-даун.
— Ты будешь стоять на сцене в голубом серебристом платье, — фонтанировала Люба. — Вот здесь, на груди, такие роскошные складки ткани и цветок. Туфли на высоком каблуке! Ты будешь мне подпевать.
Кристина хохотала, как безумная.
Безрукий Паша на секунду прервал пляску вприсядку, перевел дух, и вновь пустился выкидывать ноги.
Передохнув и выпив чая, Люба достала из кармана визитку Сталины Ильясовны и важно внесла номер в память телефона.
— Это я, Любовь, — дозвонившись, принялась кричать Люба. — Я вас не разбудила?
— Хотела бы я, чтобы меня каждое утро будила любовь, — пошутила Сталина Ильясовна. — Ты откуда звонишь?
— Из дома.
— Что у тебя за шум?
— Паша пляшет, — стараясь перекричать топот, пояснила Люба.
— Понятно. Ты приедешь на урок?
— Вот это я и хотела спросить. Можно прямо сейчас? Потому что у меня сегодня столько дел! Вы не представляете, что ночью было! — тараторила Люба. — Я в клубе с триумфом выступила! Мне деньги заплатили.
Минут через сорок Люба подъехала к знакомому дому, поприветствовала консьержа и вручила ему упаковку с банками напитка. Консьерж замахал руками: да ты что?
— Берите-берите, — сказала Люба. — Днем жару обещали, охладитесь. Я сегодня ночью в клубе кучу денег заработала.
— Ну! — удивился консьерж.
— Ага! Сто долларов за ночь. Правда, уже меньше осталось.
— Ты, похоже, приезжая?
— Да, я издалека, из Вологодской области.
— То-то тебе сто долларов миллионом показались. Вот что, дочка, за лимонад спасибо, но больше этого не надо. Плохие это деньги.
— Деньги как деньги, не хуже других, — слегка обиделась Люба.
— Не дело это, дочка, мужикам продаваться.
— Почему мужикам? Женщины тоже были. А я считаю, лучше так работать, чем попрошайничать, да у государства просить, — запальчиво произнесла Люба. — Любая девчонка о такой работе мечтает. Спит и видит!
— Эх, до чего ельцинская банда российских женщин довела!
Давай-ка, я тебя занесу по лестнице, — вздохнув, предложил консьерж.
— Домовой-то не выл сегодня? — тихонько спросила Люба у Сталины Ильясовны, когда консьерж удалился.
— Кажется, нет.
— Не будет больше! Я его задобрила.
— Чем же это? — удивилась Сталина Ильясовна.
— Лимонадом. Ой, вы посмотрите, какой мне Коля сотовый подарил! И еще: ведь он деньги отказался у меня взять.
— Это нормально, — пожала плечами Сталина Ильясовна. — Твой избранник ведет себя, как истинный джентльмен.
— А он такой и есть, — гордо сказал Люба. — Истинный!..
Люба проехала на кухню:
— Вот: биосметана, зерновой хлеб, зеленый чай, мед.
— Любочка, зачем ты тратишь деньги?
— Вы не представляете, сколько мне заплатили! Ну, угадайте, сколько?
— Пятьсот долларов?
— Ну это вы шутите. Сто! (чуть выше ты писала, что двести!)
— Всего?
— Ничего себе — всего. Да у нас обработчицы рыбы за неделю в сезон столько не получают. А я — за ночь!
