Деньги звякнули. Маг шевельнулся. Я даже вздрогнула, до того неестественно выглядело его движение. Тем временем маг медленно потер золоченые пальцы. Не глядя на меня, он важно кивнул, коснувшись длинной козлиной бородкой собственной груди, с неторопливым пренебрежением выкинул медяки из тарелки в ящик, и только после торжественно открыл книгу. Каждое его движение казалось механическим, театральным, будто за годы службы в архиве маг сам превратился в архив и забыл, как полагается вести себя живым. Даже укол магической ручкой он сделал бездушно, не целясь, и попал близко к ногтю. Я зашипела от боли.
— Вос-ста-ние. А-нир. Верховный. — Маг тщательно записал на пустой странице книги два слова, не обращая на мою реакцию никакого внимания.
Уязвленно потирая ноющее место укола, я прилипла взглядом к книге. С детства любила следить за волшебным моментом проявления.
Слова с частичками моей крови, без остатка впитались в желтоватые страницы, и они вновь очистились.
Секунда, другая… Книга помедлила, задумалась. И начала проявлять.
Пустые страницы наполнялись постепенно, слово за словом. Строчка, еще одна, следующая…. Меньше чем за минуту книга выдала все, что мог позволить мой уровень доступа. Информации хватило на целый разворот.
— Ваш запрос исполнен, — шелест слов мага звучал как шелест страниц.
Вытащив из стопки чистый лист, маг приложил его к результатам поиска, провел, прижимая и проявляя пальцами. Затем сделал то же самое с другой стороны. На морщинистых пальцах блестели золотые выписанные знаки — свидетельство, что архивист когда-то сконцентрировал Силу, и теперь был способен делать только одно, но зато идеально. Работал архивист тщательно, не спешил, проглаживая каждую строчку. Я же чуть не пританцовывала на месте. Приятные фантазии уступили место волнению, даже страху. Да, я боялась, хотя очень старалась оставаться уверенной. Но о восстании, об Анире и Арде я услышала сегодня впервые, и невольно усомнилась. Неужели мне известно так мало? Отец не был особенно разговорчив, но явно не отмалчивался. Периодически он делился достижениями, порой — проблемами. Конечно, вряд ли он говорил нам все, но… Мог ли папа не колеблясь уничтожить семью с двумя детьми? Нет. А для дела? А случайно? А если мог?
Стоя в ожидании перед архивистом, я представила женщину с каштановыми глазами и каштановыми глазами в розовом платье, и ощутила, как же плотно обнял грудь липкий страх.
Маг выложил готовые листы на стол.
— Ар-да. Раз-ру-ше-ние. Верховный, — написал он, принимаясь за второй запрос. Я взяла листы. От волнения строчки прыгали перед глазами, как живые.
Пробежавшись по строчкам, я успела выхватить только самое страшное: «низлагают», «погибшие», «обвиняет», как у меня нешуточно ослабели колени. Затем произошло странное. Мои собственные ноги вдруг шевельнулись без команды. Я недоуменно посмотрела вниз. На моих глазах правая нога издевательски самовольно поднялась, отшагнула, и я вся зашагала к выходу. Надеясь на пояснения, я растерянно посмотрела на мага. Он тоже поднял голову.
— Я еще не закончил, миса, — седая бородка двигалась недовольно. Маг, оказывается, еще мог проявлять эмоции. — Имейте терпение.
Мы впервые встретились с ним глазами — его ошарашенный взгляд и мой вопросительный. Расстояние увеличивалось: против собственной воли, я продолжала идти к выходу.
— Это не я иду! — глупо откликнулась я, пока неуправляемое тело настойчиво выходило из кабинета. Я пыталась бороться, но безуспешно: тело не слушалось, подчиняясь неведомому кукловоду.
Как только я вышла, к архивисту тут же зашел следующий.
— Я еще не закончила! — возмущенно произнесла я, быстро удаляясь с поднятым вверх листом. — Сейчас вернусь!
— Будете последней! — откликнулась новая сварливая леди в смешной старомодной шляпке.
— Не буду! — воспротивилась я, ныряя в следующую дверь. Леди что-то ответила, но я ее уже не расслышала.
С точки зрения окружающих ничего сверхъестественного не происходило: какая-то странная девица с перекошенным лицом дергано идет по управе. Ничего особенного, с таким лицом каждый третий ходит.
