Оказалось, что в тюрьме свой увлекательный распорядок. Дружный подъем, затем поочередное путешествие на гигиенические процедуры, в единственное помещение с водой и канализацией. Пока я отсутствовала, камеру успели прибрать.
После — завтрак. Подали все ту же серую кашу и уже не такую аппетитную булочку. На этот раз разносчика Сокур не трогал. Теперь он вел себя как самый безобидный и законопослушный парень в городе, активно делился со мной рецептами любимых завтраков. Молодой ядовитый Змей оказался щепетильным кулинаром, дотошно знающим в какую секунду готовки следует класть приправу. Рассуждал он вкусно. Я слушала, глотая слюну: сама я всегда была ближе к употреблению завтраков, чем к их приготовлению.
Низкий голос Тарана насквозь вспорол и заглушил все шумы в коридоре.
— Пожалуйста… Да, следуйте за мной. Здесь. Окно заедает. Будет удобнее зайти.
Последнее раздалось рядом с моей дверью. Я вскочила.
— Тар? Первой ничего не говори. Послушай, что он скажет! — быстро проговорил Сок из-за стены.
Отступила от двери. Пусть я ждала встречи, ведь Сокур предупреждал, но невольно волновалась. В последний раз я видела Таран недвижимым, узнала, что его жена и сыновья мертвы, и в этом, по мнению Быка, виноват мой отец. Я как могла встала ровно, постаравшись придать лицу независимый и гордый вид, чтобы Тар не увидел, что на самом деле я не знаю, как себя вести.
Отодвинувшийся засов заставил вздрогнуть. Дверь распахнулась.
Таран казался спокойным и уверенным. Выглядел он подчеркнуто опрятно: выбрит, подстрижен, подтянут. Темные волосы аккуратно зачесаны назад. Красный шарф боевым знаменем горел на шее.
— Доброго дня, леди.
— Доброго, Тар.
— Вас хотят видеть.
«Вас», «леди»… Таран никогда со мной так не общался. Сердце тревожно екнуло. Еще и улыбка мужчины вдруг показалась мне напряженной.
— Кто?
Не отвечая, Таран почтительно пропустил в камеру высокого мужчину в темно-синем плаще с низко надвинутым капюшоном. Лицо было скрыта, фигура тоже. То, что передо мной мужчина, я поняла только по росту и еще по рукам — длинным, жилистым. Они показывались из-под рукавов, поблескивая перстнями-амулетами. Предназначение нескольких камней я знала: от атаки с воздуха, исцеляющий раны, долголетия, нейтрализующий яды. Папа тоже носил перстни, приходилось.
«Папа?»
В голове по очереди мелькнули две цепочки: папа, нашел, вина, вопросы, оправдания, признание, нарушение правила, конец. И еще другая, страшнее: Тар, папа, убить, месть…
Сердце екнуло еще раз, но только на мгновение. Я тут же поняла, что передо мной не отец. О том говорили десятки незаметных деталей, по которым можно определить родного: не его походка, не его осанка, не его поворот головы, всё не его. В глаза бросилась сложная вязь золотых высших рун по кромке ткани: традиционное облачение мага высокого ранга, но странное — словно со старого портрета.
— Нет. В камеру заходить не буду, — предусмотрительно отказался мужчина и, оставаясь в коридоре, скинул капюшон.
Возраст как у папы, большой прямой нос, огненно-рыжие, почти красные волосы, смуглая кожа, резкие продольные морщины около рта, очень тонкие губы и светлые голубые глаза. Я вопросительно подняла брови и посмотрела на Тара. Мужчина был мне совершенно незнаком.
Он глянул на меня, держа руку с боевой искрой наготове. Сразу с неприязнью скривил тонкие губы.
— Утверждаешь, что ты моя дочь?
— Ваша? Нет! — Возмутилась я, напряженно глядя на гуляющие в его ладони недружелюбные искры. — Я вас впервые вижу.
— Взаимно, миса. — Он все же опустил руку и недовольно дернул головой, обращаясь к Тарану. — Закрывай. Не та.
— Не при ней! Тар! — крикнул Сокур из-за стенки. — Не при…
Услышав голос, мужчина резко развернулся, выпуская испепеляющий огонь. На ходу вспыхивая, Таран всем весом толкнул его в камеру. Взвизгнув, я отпрянула и прижалась к стене. На меня пахнуло горячей волной пыхнувшего и тут же погасшего огня — в противомагической камере не действовало ничего, кроме физической силы.
— Не вздумай! — Сок чем-то ударил по стене.
Руки в перстнях взметнулись вверх только на мгновение. Продолжая гореть живым факелом, Таран схватил мага за шею, прижал к себе и резко сдавил горло обеими руками. Силы Быка хватило.
Хруст шеи ударил по ушам страшно, безнадежно. Тело мага дернулось и обмякло. Длинные носы синих туфель разъехались в разные стороны, руки упали вниз.
— Вот и всё. — Выпустив уже безжизненного мага, Таран прямо посмотрел на меня черными пустыми глазницами. Густо запахло горелым мясом. Говорил Таран с трудом, страшно: голос шел будто из нутра — верхнего слоя кожи на мужчине больше не было. Серая форма запеклась на мясе черными проталинами.
— Кончился… верховный. Прости, Мар… Ты… будешь отомщена. Сейчас.
«Верховный? Почему он называет его верховным?»
— Но он не…
Я открыла рот, чтобы сказать, что Тар ошибся, но слова наружу не вышли — застряли в горле. А Тар вышагнул в коридор, посмотрел вверх, чему-то улыбнулся, а затем со всей мощи ударил ногой по каменному полу.
