Я прислушалась к себе, затем прошептала фразу для вызова. Она не была обязательной или волшебной — просто все маги пользуются словами. Они входят в цепь ритуалов, помогают сосредоточиться. Учителя рекомендуют придумать свои или выбирать нестандартные, не из общепринятых. Моей фразой была «атака адерилия». «Атака» — слово мотивирующее, а «адерилию» — я придумала сама.
«Атака адерилия!» — произнесла я себе и вдруг почувствовала послушный прилив — Сила пришла, влилась и заколола пальцы. Воодушевившись, я оглянулась по сторонам. Решила сделать совсем простенькое — толкнуть тоненькую сосенку, чтобы та покачалась. Кивнув, показала Рейтору на дерево. Он поднял бровь и аккуратно отодвинулся.
«Атака адерилия… Форания за!» — мысленно скомандовала я и толкнула воздух ладонью. Он качнулся… Я — тоже. Небо, деревья пронеслись мимо молниеносно — я мигом отлетела назад и шлепнулась на мягкую влажную кочку. Даже вскрикнуть не успела.
— Ен-н… Марта! — Рейтор тут же оказался рядом. Подхватил, поднял, возвращая меня в вертикальное положение. — Цела?
— Цела… в целом, — выдохнула, потирая ушибленный затылок. — А дерево? Я командовала, чтобы оно качнулось.
Мы вместе посмотрели в сторону деревца. Тонкая сосенка мирно и прямо возвышалась в дымке неразвеянного тумана. Ни иголочки на ней не дрожало.
— Ясно, — коротко произнес Рейтор.
Сокур действительно оказался у реки. Широко расставив длинные ноги, он сидел на старом сером бревне, голом от времени и воды. На нем же Сокур разложил весь арсенал холодного оружия. В утреннем свете холодно блестели тонкие восьмиконечные метательные звезды, узкие плоские ножи с короткими металлическими рукоятями и другие, более основательные, с широкими лезвиями для ближнего боя.
— Доброе утро, прекрасная спасительница. Выспалась?
Сокур весело подмигнул мне с места, задорно сверкнув улыбкой. Ничто в фигуре и лице не выдавало его ночной вопрос и хоть какие-то изменения между нами после ночного вопроса.
Тоже делая вид, что ничего не происходило и не происходит, я протянула ему куртку.
— Спасибо, что накрыл… Но зачем ты? Холодно…
Сок отмахнулся, вертя в пальцах очередной осенний лист.
— После! Подержи пока.
Сжимая перед собой куртку, я оглядела металлическую армию.
— Что ты делаешь?
— Свежий сбор. На всякий случай.
— Можно посмотреть?
— Нет. Но тебе — можно.
Обрадовавшись разрешению, аккуратно присела напротив. Надо было начинать «прояснять», но слова никак не выходили наружу, потому я молчала, собираясь с мыслями. Река темно и спокойно шумела. По обеим сторонам от нее, сгорбившись, росла седая от инея трава. Берег покрывали яркие оранжево-зеленые камни.
Легко поглядывая на меня, Сокур аккуратно сложил лист длинной лодочкой, а затем приподнял верхнюю губу. Из-под его десен выдвинулись, вырастая, два длинных клыка. Тонкие, острые чуть загнутые… Я хлопнула ресницами, задерживая дыхание. Сок поднес лист к клыкам, оскалился еще сильнее, тонкими струями выпуская яд. Что-то безжалостно хищное и резкое проявилось в его лице. Глаза засверкали как два ярких драгоценных камня.
Я смотрела во все глаза. Сокур был такой… Такой… Змей. Поднимающееся солнце осветило его кожу золотом. Сокур волновал меня, я признавала, не могла не признать. Может быть просто потому, что он — Змей, как папа? Может всего лишь это?
Змеиные клыки вдвинулись обратно, полностью скрывшись в деснах. Сокур облизнул зубы, спрятал глаза.
— Тебе не противно? Не страшно? — уточнил, не глядя в мою сторону.
— Нет… Это красиво, — искренне сказала. — Я никогда не видела сбор… Папа говорил, что клыки у него выпали через год после того, как он стал магом.
— Еще бы не видела… Это зрелище не для чужих, — Сок цокнул, снова проходясь языком по зубам. — Для безопасности я не целуюсь ближайшие полчаса. Затем весь твой. В целом, попадание в желудок не так опасно, как в кровь. Хотя, конечно, нежелательно…
«Весь мой?»
Сказанное я комментировать не стала, в очередной раз ощущая, что пора начать «прояснять», и в очередной раз оттягивая момент серьезного разговора. Просто наблюдала, как Сок поочередно берет оружие и макает острой кромкой в свежий неразведенный яд. Это означало, что единственный порез может стать для его противника смертельным.
— Ты спросишь, сколько ножей я ношу? — непринужденно спросил Сок, мазнув по мне обманчиво-спокойным взглядом.
У меня все ухнуло вверх, затем вниз… О чем говорит Сокур, я знала. В роду Змеев вопрос о ножах считался интимным и входил в традиционные: его задавали невесты женихам.
Получается, Сок уже считает, что я его не… веста? Что мы…? Ох…
— Позже! — невпопад быстро ответила я, скорее отводя глаза и краснея.
— Сначала хочешь получить слово папы? — поддразнил Сок и улыбнулся.
