— Папы… — неловко кивнула, уставившись на камни. Смотреть на Сокура я уже боялась. Мне хотелось объясниться — и я боялась последствий. Хотела, чтобы он понял — и боялась понимания, ведь оно могло выразиться и холодом.
В эту минуту я в полной степени чувствовала себя обманщицей. Отвратительной трусливой обманщицей, которая мечется между страхом говорить прямо и желанием, чтобы все было хорошо.
— Я не знаю, как будет, Сок, — едва пересилив себя, заговорила, не поднимая глаз. — Не понятно, нет определенности. Если я не смогу вернуться — это одно… А если смогу вернуться, то… Тогда мы вряд ли увидимся… еще.
Последнее звучало ужасно. Вцепившись пальцами в его куртку, я невидяще уставилась на цветные камни. Вина сжимала грудь как железный обруч — мне казалось, что делаю Сокуру больно, что подвожу его, все порчу.
Сокур ответил не сразу.
— Хм… Не знаешь, как будет… И не можешь не стремиться вернуться к семье. Два брата, две сестры, мать, отец… — задумчиво произнес он. — Где твой дом?
Я с трудом подняла глаза. Сокур выглядел серьезным, но по-прежнему занимался обновлением кромок лезвий.
— В светолесных лугах… Это к югу от столицы, территория рода Быка.
— Луга светолесья, дом верховного мага Криса… Туда отправлять сватов?
— Там же другой год, Сок, пойми! — взмолилась я.
Нет, он не понимал, не желал понимать.
— Я помню день и год, ты говорила, — возразил Сокур, аккуратно откладывая в сторону последний нож.
— Ты не веришь?
— В такое сложно верить, — он ответил уклончиво.
— Так не веришь?
— Не знаю.
Сок соскочил с дерева, присел передо мной на корточки, заглянул в глаза.
— Честно, не знаю, Марта. Но, допустим. А если я тебя похищу? Никуда не отпущу, унесу отсюда… силой. Прямо сейчас. Рея придержу. Ты обидишься?
Он положил руки по обе стороны от моих бедер, запирая меня собой. Я уже знала, что он может меня унести. Но Сок просто спрашивал — даже без доли угрозы, будто советовался.
— Очень обижусь… — подтвердила, жалобно глядя в яркие глаза. — И не прощу.
— Жаль. А если мне удастся отправиться с тобой?
— Ты бы мог все оставить?
— А ты бы хотела?
Я помедлила с ответом.
— Не боишься, что у нас… просто увлечение? Вдруг оно… быстро пройдет?
— Может и так, — легко согласился Сок. — Кто же знает, Марта?
Я так хотела, чтобы он меня переубедил, и от ответа расстроилась. Хотя, я понимала, что расстроилась бы от любого ответа…
— Никто… — огорченно выдохнула.
Вздохнув, Сокур положил голову на мои колени поверх куртки. Я накрыла ладонью его волосы, погладила. Медные крупные кудри мягко и настойчиво обвивались вокруг пальцев. Перебирая волосы Сокура, я с горечью думала, что никто ничего не знает, сколько не спрашивай… Рей не знает, Сокур не знает, я — не знаю. Никто… Совершенно никто.
Как принимать решения, когда все настолько зыбко?
— Думаю, что… Давай поговорим после озера, — наконец, произнес Сокур.
— Давай… — согласилась.
Больше ничего не говоря, Сокур сел рядом и притянул меня к себе. Я положила голову на его плечо, обняла за спину. Мы молчали, река шумела, солнце поднималось все выше, освещая цветные прибережные камни. Было горько и хорошо, радостно и печально, страшно и храбро, легко и тяжело, тепло и холодно, понятно и не понятно — все сразу. Сокур обнимал меня за плечи мягко, крепко. Перед нами блестели ножи, а за ними, над рекой виднелся дряхлый веревочный мост, через который предстояло пройти в гиблые земли.
Не в силах думать о переходе, я прикрыла глаза, пытаясь остаться в текущих минутах как можно дольше, впитывая в себя все, что есть: и холодный ветер с реки, и солнце — не греющее, только яркое, и ощущение безопасности от твердого плеча под головой. Сокур прижался подбородком к моему лбу. Я почувствовала, как подушечки его пальцев касаются щеки, шеи, ласкают, гладят, а пульс то ускоряется, то замирает от его ласк… Мне показалось, что Сокур хочет меня поцеловать, и я даже была бы не против, потому что в этот момент я была его невестой, а он — моим женихом, но Сокур ко мне так и не наклонился. Я знала, что нужно выдержать полчаса со сбора, но все равно надеялась, что вот сейчас… Или сейчас? Нет?
— Должен предупредить… — тихо заговорил Сокур. — Я крайне упрям, редко соблюдаю правила и очень хорошо плаваю.
— Буду знать… — Я пожала его руку.
Позавтракав, мы перешли реку.
«Гиблые земли» — страшные слова. От них сочится неизбежной гибелью, а еще влажными комьями земли, пропитанными старой кровью. Мама рассказывала, как разрушили наши луга открытые порталы Хаоса, и я невольно ждала нечто подобного: мрачные тени, зловоние, разверзшуюся и уничтоженную почву, молчащих птиц… Но я ошиблась. Лес на этой стороне реки стоял такой же. Казалось, что ему все равно, действует здесь Сила или нет, лес просто жил. Деревья не выглядели чернее или мрачнее, на них так же попадались яркие пятна осенних листьев, солнце проглядывало через кроны совершенно с той же улыбкой, с какой улыбалось на той стороне, птицы весело порхали по веткам, запахи были свежие, осенние, чуть сладковатые, немного грибные. Ни доли тлена и крови.
