– Э-э… что рисовал?
– Да что угодно! – говорит Черри добродушно. – Первое, что придет на ум!
– Но я не умею…
Черри махнула рукой.
– Да это и не нужно! Рисуй, как получается, любые каракули, и не переживай о качестве. Представь, что ты пятилетний ребенок. Детей ведь не заботит художественная ценность, они играются. Просто рассказывай и рисуй. Отпусти себя. Пусть рисует подсознание.
Я взял кисточку.
– Эм… Ну ладно.
Первую минуту было непривычно действовать на два фронта – пытаться что-то изобразить и в то же время излагать цель визита. Я начал с оранжевой краски. В голову не пришло ничего лучше, чем заполнить центр холста изогнутыми мазками, расположенными по кругу. Вышло нечто, похожее на цветок с закрученными лепестками и белой сердцевиной. Затем я перешел к желтой краске, и «цветок» оброс вторым, наружным слоем таких же кривых «лепестков». Так, краска за краской, от теплых тонов к холодным, появлялись новые кольца, холст заполнялся, а я успел не только выложить идею насчет ловушки для Блики, но и предложить Черри принять участие, помочь подруге в бою против безумной азиатки. Когда края холста захватил темно-лиловый, почти черный оттенок, я подвел к тому, что Блика крайне мстительна. Она может в любой момент нагрянуть и к самой Черри, чтобы поквитаться за ящера.
Хозяйка купе жестом попросила у меня картину, я передал. В ее ладони возникли элегантные очки с цепочкой, оправа оседлала переносицу.
– Хм… Любопытно.
Я не понял, что именно она оценила – мои художества или мое предложение.
Черри повернула картину ко мне и ласково, будто обращаясь к ребенку, спросила:
– Как думаешь, что это?
Я пожал плечами.
– Понятия не имею. Просто мазал первое, что приходило в голову, как ты и просила.
– Мне приятно, что ты прислушался к моей просьбе. Как считаешь, почему пришло в голову первым именно это, а не что-то другое? И вообще, на что это похоже, есть идеи?
– Ну-у…
Я почесал подбородок.
– …похоже на какой-то вихрь.
– Верно! – тут же с азартом подхватила Черри. – Вихрь! Воронка! А теперь не помешало бы чуточку деталей. Рассмотри без спешки, опиши этот вихрь. Какой он? Что делает?
– Э-э… Ну, этот вихрь, он… вращается, затягивает в себя что-то… или кого-то… Наблюдателя.
– То есть, тебя?
– Ну, да. И он такой яркий, разноцветный, как радуга…
– Вот! А почему разноцветный? Почему ты не выбрал одну-две краски, а использовал всю палитру? И почему начал именно с оранжевой?
– Цвет волос Карри! – ответил я сразу же.
Черри расплылась в улыбке.
– Во-о-от… А еще обрати внимание, края воронки довольно сумрачные, там синий, фиолетовый, а по углам холст вообще чуть ли не черный. Как думаешь, из-за чего? И почему сердцевина белая, а между ней и сумраком – буйство красок?
Вопросы взяли меня в плен размышлений.
– Не торопись, – прошептала Черри с заботой.
Я долго и пристально разглядывал картину, в какой-то момент она начала казаться огромным пестрым зрачком, и в его радужной оболочке почему-то особенно выделяется зеленый… Как говорится, если всматриваться в бездну – бездна может начать всматриваться в тебя.
Наконец, меня озарило. Мысли полились сами, как из опрокинутого кувшина.
– Перемир!.. Яркий цветной вихрь – это перемир! Он затягивает меня из унылого мрачного мира, где я жил раньше. Теперь та жизнь где-то с краю, в темноте прошлого, а сейчас… меня кружит воронка дайменов, своих и чужих. Они такие разные! Как оттенки радуги! Я прыгаю из одного в другой, по сто раз на дню, и меня пьянит чувство свободы, веселья… И в эпицентре всего этого – Карри. Ее рыжие волосы, зеленые глаза… Она ведет меня, направляет, и мне так сладко следовать за ней, ни о чем не задумываясь, доверяя. Следовать в будущее. Неизвестное, непонятное, но светлое!.. Светлое, как этот белый островок в центре вихря…
Некоторое время я молчал и ошеломленно пялился на совместное творение своей правой руки и темных подвалов моего разума.
– Замечательно! – прошептала Черри с торжеством.
Я встрепенулся, ладонь придержала слегка поплывшую голову.
– Ох… Что на меня нашло?!
– Это называется «арт-терапия», – говорит Черри. – Подсознание хранит ответы на многие вопросы. Надо лишь дать ему инструмент, чтобы высказаться.
С этими словами Черри взяла из моих пальцев и приподняла у меня перед носом набухшую от краски кисточку, похожую на микрофон, и окунула в чашу с водой.
– Но я чувствую, твой внутренний голос, Риф, сказал еще не все. Давай продолжим! Итак… Посмотри на картину. Важны все детали, каждая из них – это сообщение твоего глубинного «я». Оно хочет, чтобы ты его услышал!
Я постарался расслабиться, дышу ровно, взгляд начал тонуть в разукрашенном полотне…
– Скажи, почему ты использовал кривые мазки, а не прямые? – спрашивает Черри вкрадчиво. – Ты ведь мог нарисовать то же самое прямыми мазками, и получилась бы не воронка, а звезда. Белая звезда с радужными лучами, на свет которой идешь… Но ты выбрал воронку. Почему, как думаешь?
Пристальное рассматривание довело до того, что цветные штрихи перед глазами начали размываться.
– Потому что… потому что…
От посетившей мысли стало не по себе, я закачал головой.