За два десятка лет до ее крика о помощи, он покинул Лондон, навсегда оставив память о сумасшедшем Исааке Ньютоне, основателе Королевского научного общества, смотрителе Монетного двора и прочая, и прочая. Ушел тихо, как уходили все Посвященные, дабы память о них развеялась как туман или обросла бы небылицами и сказками, так, чтобы при встрече их не узнал бы никто. Собрался сначала в Беловодье, но потом, незнамо какими судьбами, зацепился за старый замок в Шампани, на древней земле Лотаря в горах, почти рядом с тем замком, где в свое время отсиживалась Жанна, бежавшая с костра Орлеанской девы. Замок тот высился на берегу речки Роны, окруженный прекрасными виноградниками, дающими нежное и пенящееся вино, названное по имени того замка. Вот там, в замке Сирей-дю-Блэз под покровительством маркизы де Шатле, чье имя означало просто «владелица замка», бывшей жрицы Артемиды, он предавался размышлениям и философиям, попивая знаменитое игристое шампанское и красное, как кровь Сира, к изготовлению которых сам приложил свою умелую руку. Услышав призыв о помощи, раздавшийся из уст Принцессы, он не мог себе позволить заниматься селекцией или писать исторические хроники Магомета и Короля-Солнца. Он ринулся в Париж. В Париже, представ перед обществом граф, Сент-Омар взял себе звучное имя Вольтер и, придумал родословную, ведущую начало, от простой мещанки Мари и мытаря Франсуа, что было равносильно тому, что у него вообще не было родословной. Однако охоту копаться в своих предках он отбил начисто. Для особо кропотливых он распустил слух, часто им подтверждаемый в разговорах, что он побочный ребенок шевалье де Рошбрюна, поэта и нищего мушкетера, сложившего голову во славу Франции, то ли на полях сражений, то ли в придорожных кабаках, но тоже знаменитого тем, что следы его терялись в придорожной пыли. В общем Совершенный во всем граф первым примчался на помощь Жанне, выбрав местом своего обитания в Париже самый незаметный уголок – Королевскую Академию наук, куда и вошел с триумфом, получив звание академика почти сейчас же по своем появлении.
Вот он и ждал карету маркизы де Помпадур, терпеливо стоя на крыльце. Всяческие слухи о любовных утехах с фавориткой короля его не пугали, да и мало касались, благо слухов о своих любовных победах он распустил предостаточно.
Лошади, мотая головой и качая белыми султанами, остановились, как вкопанные, дверцы золоченой кареты распахнулись и галантный академик, успел подать руку величественной маркизе. Она оперлась о кружевной манжет, тепло взглянула на кавалера, и, мило улыбнувшись своей очаровательной улыбкой, сказала:
– Милый Вольтер, вы меня настойчиво звали сегодня, в письме обещая показать такую древность, какой я не видела в последние годы?
– О да прелестнейшая. Я ценю в вас не только красоту и ум, но и знания, не понятно каким образом умещающиеся в таком грациозном теле, – граф был неподражаем, – Я обещал вам встречу с древностью, – он сделал нажим на слове «встречу», – Я сдержу свое слово. Извольте пройти в библиотеку Академии, – и он не менее галантно помог ей подняться по ступеням и пройти в дверь.
– Милый Вольтер, зная, как любите вы вина, производимые вашей обожательницей мадам де Шатле, – на ходу щебетала маркиза, – я позволила себе подготовить вам подарок, – она указала маленькой ручкой на ларец, который несла ее камеристка.
– Не интригуйте! Что в нем? – воскликнул академик.
– О, сущая безделица. Насколько я знаю, вы разливаете свои игристые вина в длинные бокалы, наподобие лилий или тюльпанов, что бы игра напитка была более заметна.
– Вы знаете все! – польстил ей Вольтер.
– Я думаю, стоит попробовать разливать их в бокалы конусовидной формы… как грудь владелицы замка, – в ее рысьих глазах промелькнула искра озорства.
– Скорее как ваша грудь, прелестная, – искра озорства перепрыгнула в глаза Вольтера. Тем не менее, оба успели заметить королевского шпиона, напряженно прислушивающегося к их беседе, – Ваша грудь скорее подходит образцом для этих бокалов, – доставая из ларца хрустальный кубок и вертя его на свету с видом знатока, закончил академик, – Прошу! – он распахнул дверь в библиотеку, захлопнув ее прямо перед носом сыщика, – Теперь сюда, – он нажал, какую-то пружину, и стеллаж с книгами, отъехав, открыл потайную дверь.
– Знакома ли ты, – перешел на ты, оставшись вдвоем с дамой Вольтер, – с графом Сен-Жерменом?
– С кем? – удивилась Жанна, – Он, что взял себе титул по бульвару Сент-Жермен.
– Нет, – в тон ей ответил собеседник, – Он взял себе титул по своему замку Сан– Жермано в Тироле, хотя может и по бульвару Сент-Жермен, – загадочно закончил он.
– В Тироле? – Жанна взяла с полки книгу, начала листать страницы, – В бывшем маркграфстве Еврейском? Там до сих пор ордынцы масленицу празднуют и Марану соломенную на костре сжигают. В Тироле. Блины на масленицу пекут и на старом языке говорят, и веры старые правят, – она захлопнула книгу, – Нет, графа из Тироля я не знаю,…а где же твоя древность, академик?
– Значит, не знаешь? – занудно переспросил Вольтер, – Может он и есть древность?
