Договорились, что Жанна представит Сен-Жермена королю Луи Возлюбленному, как с легкой руки самой Жанны стали называть его при дворе, на ближайшем балу в Версале.
Карета маркизы отъехала в сторону Лувра, провожаемая двумя фигурами на крыльце Королевской Академии. Мадам де Помпадур готовилась победоносно завершить войну, зная теперь, что тылы ее надежно прикрыты, и в резерве стоят лучшие гвардейские войска.
Она подъехала к дворцу, легко выпорхнула из кареты и так же легко вбежала по ступеням в услужливо распахнутые двери. На бегу услышала шорох серой тени быстро прошептавшей ей в уши, что час победоносного разгрома настал, что у короля на приеме последний ее враг министр морского флота Франции.
А министр докладывал королю, нервно теребя перевязь шпаги и сбиваясь от страха:
– Сир, флоту нужны деньги. У нас не хватает кораблей, наши арсеналы разрушены, наши порты в запустении…. Я не могу сдержать боли в сердце, видя, как строятся театры и залы для балета, в то время, когда вашему величеству необходимы корабли…, – он знал, что метит в ненавистную ему фаворитку.
А та, которую он собирался разоблачить перед королем, уверенно шла по коридорам дворца, шепча себе под нос эпиграмму, сочиненную про нее этим захудалым адмиралом. Останавливать ее не пытался никто.
Адмирал же, приняв молчание короля за одобрение, воодушевился и собрался продолжать. В этот момент двери с треском распахнулись и в покои Людовика, без доклада, влетела маркиза. Глаза ее сверкали.
– Оставьте нас месье, – изрекла она, показывая министру, как лакею, на дверь.
Оскорбленный министр резко повернулся на каблуках и вышел. Людовик даже не сделал попытки его удержать. Через полчаса вдогонку главному флотоводцу поскакал курьер с запиской. Развернув ее, неустрашимый морской волк прочитал:
– Месье, в ваших услугах больше не нуждаюсь. Передайте ваши обязанности преемнику. Поезжайте к своей семье. Я освобождаю вас от обязанности отвечать мне! – и подпись, – Людовик.
Последняя крепость пала под натиском Жанны. За свое героическое сопротивление надежда флота Франции получил двадцатипятилетнюю ссылку. Остальные выкинули белый флаг. Жанна победоносно закончила войну, поставив мужчин Франции на колени перед собой.
Богиня охоты Диана закончила войну и начала охоту. Охоту на королевскую дичь. На короля-оленя.
Бал в саду у фонтана был в полном разгаре, когда в свете горевших светильников появилась маркиза де Помпадур в костюме Дианы в окружении своих одалисок и в сопровождении незнакомого всем кавалера. Король растерялся, а его фаворитка направилась прямо к помосту, где он стоял вместе с королевой.
– Разрешите представить Ваше Величество? Мой старый знакомый граф Сен-Жермен. Известный алхимик и прорицатель. Чародей и краса салонов Европы, – она отступила, открывая взорам короля и его свиты своего спутника.
– Искренне рад вам служить, сир, – Сен-Жермен, галантно раскланялся, – и вам, ваше величество, – он поклонился королеве.
– Очень приятно, граф. Наслышана о ваших талантах. Говорят, вы прекрасно говорите на французском и испанском, так же хорошо как на своем итальянском? – улыбаясь, спросила королева.
– Итальянский мне не родной, но вы правы, я в совершенстве говорю на этих языках, так же хорошо, как на своем родном венгерском. А, кроме того, на вашем родном польском, португальском, шведском, датском, русском, романшском, ладинском и еще как минимум на трех языках, так что уроженцы этих мест вряд ли усомнятся, что эти языки мне не родные, – он улыбнулся.
– А еще граф ходят слухи, что вы прекрасно музицируете, и вашему вкусу мы обязаны появлением ряда сонат и арий, – поддержал жену Людовик.
– Некоторые даже говорят, что вы иногда даете концерты под именем композитора Джованнини? – Мари Лещинской, так же как и при первой встрече с маркизой Помпадур, показалось, что на нее пахнуло древностью волховской Ромовы из ее родных краев.
– Ну что вы, это просто досужая молва, – скромно потупил глаза граф.
– Вы скромничаете граф, – набравшись отваги, вступила в разговор фрейлина королевы, – я в Генуе и Ливорно слышала ваши скрипичные концерты. Это было божественно!
– Так вы играете на скрипке? – удивился король, сам неравнодушный к этому инструменту, – Скрипки каких мастеров вы предпочитаете?
– Видите ли, сир. Когда-то в тех краях, где стоит мой родовой замок в предгорьях заснеженных Альп, жил старый мастер Гаспаро да Сало. Так вот я подсказал ему как из простой и варварской зурны, называемой в наших краях неблагозвучным словом фидель, сделать божественный инструмент. Скрипка – она ведь даже своим видом напоминает изгиб тела прекрасной Артемиды, – он замолчал, как бы вспоминая.
– Позвольте граф, но Гаспаро да Сало умер двести лет тому назад! – ахнула фрейлина.
