По дворцовым покоям поползли уверенные слухи, что у новой фаворитки проблемы с темпераментом. Придворные дамы сочли это знаком свыше, тут же попытавшись оттеснить маркизу от царственного ложа. Но, по словам Жанны «даже самая красивая девушка не может дать больше того, что имеет». А в арсенале той, что скрывалась под маской лесной богини, было многое из того, о чем даже и не знали соперницы. Она владела тысячей и одним способом удержать короля около себя. Две ее чудесные нимфы были не самым главным аргументом из этой бесконечной череды. Даже королева признала в ней родственную душу, и они зажили как две сестры. Конкуренток, достойных госпожи де Помпадур, у новой фаворитки, и, похоже, единственной и последней, не оказалось. Маленькая Жанна выиграла свою игру у трона короля Франции.
Началась эпоха Помпадур при французском дворе. При дворе, где красивый, обаятельный, окруженный не только придворными, но и искренними друзьями король скучал. Жанна поставила перед своими подругами, наперсницами и слугами главную цель – развлекать короля. Развлекать, если понадобится, круглые сутки, тем более что сама она умела все. Умела петь, танцевать, превосходно музицировала, знала живопись, скульптуру, архитектуру, гравировку драгоценных камней лучше, чем любой академик искусств. Два раза в неделю у нее в салоне собирались художники, писатели, философы. Во дворце Шаузи по приказу маркизы был создан «Театр Малых Покоев» – интимный, изысканный, для сорока зрителей. Тут король мог, сидя на стуле, забыть об этикете и просто смотреть спектакль. А руководила всем и была первой актрисой сама маркиза.
Власть маркизы с каждым днем становилась все сильнее. Она стала негласной правительницей Франции, расположения которой искали иностранные державы. Жанна достигла вершины славы и счастья, открывая своей ножкой дверь в галантный век, расположившийся на мягких кушетках дворцовых будуаров.
Однако война за Францию только началась. Галантный век не предполагал возвращения рыцарского преклонения перед дамой или древнего обожания жриц Артемиды, или, хотя бы, возвращения женщине права решать судьбу страны. Крылатый девиз «Негоже лилиям прясть!» вошел в жизнь крепко, похоже, навсегда, оттесняя женщин от прялки с нитью судьбы государства. Жанне здесь место не было. Ей были не то что бы не рады, ее готовились утопить в лести и тайных интригах. Против нее восстал весь мужской королевский двор во главе с всесильным герцогом Ришелье, достойным потомком своего знаменитого предка. Достойным, хотя бы в области интриг. Но в этот раз потомственный интриган столкнулся с умелым противником. Жанна, спасшая Францию в далекие легендарные времена, будучи Орлеанской девой, сменив рыцарские брони на платье придворной красавицы, не сменила своего бойцовского характера. В делах же закулисной борьбы она имела прекрасных учителей таких как Раймон и Гуляй, Сибилла и Сент-Омар. Ришелье предстояла долгая и жестокая борьба, выиграть в которой он шансов не имел, о чем конечно не догадывался.
В ответ на перехваченное письмо герцога, где она прочитала, сидя у камина не очень лестные слова в свой адрес, она назначила главой тайной полиции господина Беррье, всем своим видом напоминающего разбуженного посреди зимы медведя и тем оправдывающего свое имя. Он был никому не известен и никому не знаком, но служил своей госпоже как пес. Главой почтовых ведомств Жанна поставила Жанеля.
Теперь все письма своих врагов, сначала читала она потом адресат. Война началась и началась не так, как думали мужчины.
Буквально первой ласточкой было письмо Ришелье к королеве. Жанна вскрыла его так, что заподозрить, что кто-то его читал не смог бы и самый щепетильный почтмейстер. Школа гарема. Прочитала:
– Мадам де Помпадур, потребовала, будучи любовницей, то, что мадам де Ментенон получила, являясь тайной супругой. В рукописях Сен-Симона она прочла о фаворитке Луи XIV. Та сидя в особом кресле, едва привставала, когда монсеньер входил к ней, не проявляя должной учтивости к принцам и принцессам, и принимала их лишь после просьбы об аудиенции или сама вызывала для нравоучений. Мадам де Помпадур считает своим долгом во всем ей подражать и позволяет себе возможные дерзости по отношению к принцам крови. Они почти все покорно ей подчинились, кроме принца де Конти, он холодно с ней общается, и дофина, который открыто ее призирает.
Она закрыла письмо. Вызвала своих камеристок.
– Немедленно мне лучший букет роз и аудиенцию у королевы, – протянула им письмо, – Это верните в почту Марии. Не-за-мет-но!
