Долгое время выдели прохожие на берегу реки Невы две фигуры, ходящие у кромки воды и что-то оживленно обсуждавшие. Высший свет Елизаветинского двора, особенно молодые офицеры и дамы, тоже полюбил прогуливаться по берегу. Это было так романтично, не обычно и совершенно по-новому.
Бартоломео объяснял кавалеру-мадемуазель, показывая рукой на невысокие деревянные домики вдоль реки, что и как здесь появилось, не забывая диктовать слуге письма в Сенат и другие государевы службы.
– Первый Зимний дом был построен для царя Петра, еще в те года, когда его сюда из Москвы послали. Летний дом у него был в Летнем саду. Хотя какой он летний? Шведы строили на славу и мерзкий климат этот гнилой знали, как свои пять пальцев. Тот летний домик стоял среди деревьев и от ветров с реки был защищен. Да еще печь голландская там была, так что все было сделано по уму. Тут старый вояка жил, знающий толк в биваках и на покое себе гнездо свивший по всем правилам, чтобы и тепло и сухо и глазу приятно. Он и сад вокруг разбил. Но у государя своего ума было с избытком, и он решил дом свой выстроить на берегу, под всеми ветрами. В трубе, то есть, что б дуло знатно. До этого стояли здесь казармы преображенцев, что от Ромодановского и за рекой смотрели, и за Петром приглядывали. Вот, почитай в эти казармы он и переселился, токмо малость комнатки переделал, – архитектор знал, что говорил. Видать выучил все досконально.
– Это где? – повертел головой любознательный собеседник.
– Это вот, – рукой показал Бартоломео, – Видишь, Зимняя канавка, вон такой ручей в Неву впадает. Вот там фасадом на этот ручей тот Зимний дом и стоял. Ноне его сдвинули чуть к реке поближе и от ручья убрали. Матушка императрицы нашей, Екатерина малость подкрасила его, а то облупился больно, а Анна Иоанновна и вообще забросила.
– Так она, что в нем не жила? В Летнем, что ль обосновалась, когда из Москвы наезжала?
– Нет, она у Апраксиных обосновалась. Там в ряд домишки стояли. Апраксина, Рагузинского, Крюйса, Олсуфьева, – он потер лоб, – Да черт его знает кого еще. Развалюшки такие вдоль всей реки. Вот у Апраксина она и столовалась. Затем в благодарность, все посносить велела, и построить себе дом. Фасадом на три стороны. На Неву, на Адмиралтейство, куда, кстати, от нее Апраксин и перебрался, по званию своему адмиральскому и на луг, что ты и сейчас видишь.
– Это какой луг? Тот, что весь какими-то сараюшками, конюшнями да землянками застроен?
– Он, он. Его скоро вообще за всеми этими хибарками и видно не станет. Вид пестрый, грязный, недостойный места им занимаемого, – с сожалением покачал головой архитектор.
– Так, где ж Петр Великий, – Малка произнесла слово «Великий» с нескрываемым сарказмом, – хотел центр своего Парадиза ставить?
– А он сам не знал. Как его ниеншанцы с Охты попросили, так он и заметался. То хотел на Заячьем острове Собор ставить, но кто-то из умных подсказал, что остров, центром града быть не могет. То на Княжьем, то есть Васильевском острове, задумал торговый центр и порт морской соорудить. Но туда окромя плоскодонок не подходит никто, по причине мелкости той Невы, а с земли большой так и вовсе токмо по льду зимой. Наконец решил Адмиралтейство построить и вкруг него расти, …но видать не успел. Только три дороги протоптал веером, как в Ниеншаце подсмотрел, да и все. Потому центра у его Парадиза так и не случилось. Нема у него центра. Одни центришки.
– Что ж, будем, значит, здесь этот центр ставить, – уверено сказала Малка, – В камне!
– В камне! – с сомнением спросил Растрелли, – Не сдюжим!
– Сдюжим! В камне. И на камне буду Веру свою ставить, – как бы вспоминая, произнесла она, – Эй слуга, пиши, – Начала уверенно диктовать, – Строение каменного зимнего дворца строится для одной славы всероссийской и потому следует правительствующему Сенату во всех случаях неотменно стараться, чтобы оное безостановочно приведено было к окончанию. Подпиши «Императрица Елизавета Петровна» и гони в Сенат. Не забудь к государыне заскочить, подписать.
Строительство началось. Вслед за запиской от Елизаветы в Сенат полетел Указ. «Понеже наш Зимний Дворец не токмо для приему иностранных министров и отправления при Дворе во уреченные дни праздничных обрядов, по великости нашего императорского достоинства, но и для умещения нам с потребными служительми и вещьми доволен быть не может, для чего мы вознамерились оный наш Зимний Дворец с большим пространством в длине, ширине и вышине перестроить, на которую перестройку по смете потребно до 900.000 рублев, какой суммы, расположа оную на два года, из наших соляных денег взять невозможно. Того для повелеваем нашему Сенату сыскать и нам представить, из каких доходов такую сумму по 430 или 450 тысяч рублев на год взять к тому делу возможно, считая с начала сей год и будущий годы, и чтобы сие учинено было немедленно, дабы не упустить нынешнего зимнего пути для приготовления припасов к тому строению».
