– Вот так они и Русь растащат, дай им только волю, – зло сплюнула Малка.
Петр III же, вволю нахохотавшись вошел во дворец. Навстречу ему шагнул Растрелли, поднес большой план дворца. Петр бросил на ходу:
– Я должен подарить что-нибудь Растрелли? Но деньги мне самому теперь нужны. Я знаю, что сделаю, и это будет для него приятнее денег. Я дам ему свой голштинский орден, он не беден и с амбицией, и примет это за особую милость, и я разделаюсь с ним честно, не тратя денег.
К середине лета, однако, дворец и серый грязный Петербург ему наскучили. И подстрекаемый с двух сторон, с одной Воронцовой, а с другой Екатериной, он начал склоняться к мысли, что в Померанцевом городке, не в пример этому серому городу, краше и милей. Государь объявил, что он возвращается в Ораниенбаум к своим пистолям и скрипкам, а по случаю сему дает прощальный обед. Екатерине же тоже негоже оставаться здесь в гнилых болотах, так что пусть собирается в Петергоф.
За обедом под пристальным взглядом Малки Петр опять зачудил. Вдруг вскочил с бокалом и сбивчиво закричал.
– Дядя Фриц дает мне совет венчаться немедля на царство в Москве! Мол, я здесь никто! Мол, меня еще Русь не признала! Я покажу этому сброду бородатых козлов, как себя вести! – он залпом опрокинул в себя бокал вина, – Я прикажу поснимать все иконы в церквах!
– Может, хоть Богородицу оставишь? – тихо спросила Екатерина.
– Деву Марию? – он икнул, – Оставлю, – согласился неожиданно даже для себя, но тут же закричал, – А попы пусть сутаны снимают и бороды бреют! Тех, кто старые веры чтит…, – он задумался, ничего не придумал и вдруг выпалил, – У монастырей земли и имущество отнять!!!
Орденские братья переглянулись. Первыми покинули обед братья Святого Самсона, за ним иоанниты, последними встали опора трона, кавалеры Святой Анны и братья обители Александра Невского. Екатерина поняла, Петр остался один. На утро он в окружении личной гвардии отбыл в свой дворец между двух потешных крепостей на берегу Балтийского моря.
К началу лета, и сама Екатерина перебралась в Петергоф, но по совету Екатерины Малой расположилась не во дворце, а неподалеку, в павильоне «Монплезир», у самого берега. Там она затаилась в ожидании событий готовая либо встретить посланцев от заговорщиков, либо бежать от слуг мужа. Петр передал ей, что он приедет в Петергоф, чтобы отпраздновать свои именины в Петров день, и что она должна быть готова принять его.
– Что кроется за этим желанием? – думала молодая императрица, – Еще раз оскорбить ее публично или заточить в тюрьму, как он сто раз обещал?
А маятник заговора начал отсчитывать последние часы. Сбор был назначен у братьев Орловых.
Когда все вернулись из Беловодья в Явь, Брунгильда вымолила у Малки право самой найти героев этого приключения, и, получив разрешение, с радостным воинственным кличем удалилась. Не успел Микулица приехать в Москву под именем господина Одара, в котором правда весь двор без труда узнавал загадочного графа Сен-Жермена, как она представила ему своих питомцев. Это и были братья Орловы.
В ее выборе не было ничего удивительного, поскольку братья Орловы были, по словам неистовой валькирии, действительно уникальными личностями. Родоначальника их знаменитой династии она знала еще со времен стрелецкого бунта. За храбрость и силу, еще тогда, товарищи прозвали его Орлом. Приговоренный к смерти и возведенный на плаху, он спокойно оттолкнул ногой окровавленную голову казненного товарища, мешавшую ему пройти. Брунгильда, увидев это, сделала все, чтобы царь помиловал Орла. За храбрость свою он был, затем, возведен в чин офицера и получил дворянство, не без покровительства валькирии. У него было девять внуков. Из них пятеро остались в живых. Это и есть пятеро знаменитых братьев: Иван, Григорий, Алексей, Федор и Владимир. Трое из них – Григорий, Алексей и Федор офицеры гвардейских полков, так необходимых для осуществления переворота. Старший из Орловых, Иван, достаточно влиятельный человек, отстаивала тогда перед чернокнижником свой выбор воительница. Он, отказавшись от чинов и орденов, между тем пользуется большим влиянием в Сенате и в гвардии. Владимир, самый младший брат, вице-директор Академии наук, и знает всю ученую братию в стране. И в конце тогда она добавила главный свой аргумент, противовеса которому по ее разумению и быть не могло:
– Все они, атлеты истинные, коим бы и Арес позавидовал и сам Святобор такого бы пожелал. Все здоровьем превосходны, силой и жизнерадостным нравом, а также удальством, храбростью, а, кроме того, отличны склонностью к пиршествам и потехам.
Этим, а главное искренностью своего увлечения братьями, она сразила и Малку и Микулицу, которые приняли ее предложение безоговорочно. С тех пор братья стали основой заговора.
К ним и собирались сейчас все те, кто был причастен к этому предприятию.
– Дольше ждать нельзя.
– Момент настал.
– Надо немедленно действовать.
Слышалось из всех углов. Разговор шел до глубокой ночи. Наконец Григорий Орлов повернулся к брату Федору.
