– Гони, Федюша, к гетману Кириллу Разумовскому. Скажи ему и графу Сен-Жермену, тому, что у него во дворце таится, что все! Не в мочь! Пора выступать!
Микулица, выслушав гонца, повернулся к Кириллу:
– Ну, что гетман, час пробил! Вели будить директора типографии Академии наук, будем печатать манифест, провозглашающий низложение императора Петра III и восшествие на престол Екатерины II.
– Это – безумие, – ахнул Кирилл, – Ни один солдат еще не выступил в поддержку императрицы.
– Вы уже слишком много знаете! – холодно и на «вы», поправляя шпагу, ответил Микулица, – Теперь ваша голова, как и моя, поставлена на карту! Начинайте! – повернулся к гонцу, – Остается предупредить Екатерину. Пусть это берет на себя Алексей Орлов.
На рассвете Алексей Орлов в карете въехал в Петергоф. Парк еще дремал в белом тумане северной летней ночи. Кое-где мелькали призрачные силуэты гольштейнских солдат верных Петру. Оставив карету на дороге, Алексей неслышно двинулся через заросли кустов к боковому входу павильона «Монплезир». Быстро пройдя через гардеробную, где висело придворное платье императрицы для встречи мужа, он столкнулся с Екатериной Малой.
– Буди! – коротко бросил он.
– Вставай Катя, Алексей приехал! – толкнула Малка спящую Екатерину.
– Какой Алексей, – спросонья спросила та.
– Орлов! – окончательно прогоняя сон, рявкнула ведунья.
– Началось, – вспыхнуло в голове Екатерины, мгновенно собиравшейся с мыслями, – Проси! – сидя еще в ночной рубашке, приказала она, садясь в постели и состроив боевое выражение на лице.
– Пора вставать, – влетел Орлов, – Все готово для провозглашения вас императрицей. Надо уезжать отсюда!
На этот раз у Екатерины уже не было никаких сомнений. Ее почти звериное чутье подсказывало, что нужный момент настал. Через секунду она уже была на ногах и одевалась, спеша. Едва дождавшись, когда она застегнет последнюю пуговицу, Екатерина Малка схватила ее за руку и обе женщины вслед за Алексеем поспешили к карете. Екатерина села в экипаж, отбросив последние сомнения, Малка – рядом, верные Угрюмы, встали на запятки. Алексей вскочил на козлы рядом с кучером, и упряжка с места галопом вылетела на дорогу в Петербург. Время от времени Алексей оглядывался – нет ли погони.
Неожиданное бегство сквозь туман, утренняя свежесть, толчки на ухабах, крики кучера, страх, что догонят, надежда на удачу – все для Екатерины смешалось в какое-то радостное возбуждение. Вдруг она залилась хохотом.
– Ты что Катя? – тоже со смехом спросила Малка.
– Ты посмотри Жрица Артемиды. Ты ж туфлю потеряла! – сгибаясь от смеха, ответила императрица.
– На себя посмотри. Ты бы чепчик с головы то сняла, самодержица, – засмеялась в ответ Малка, – Кружева в глаза не лезут? А то плохая замена шелому!
Лошади, проделавшие уже тридцать верст, начинали уставать. Одна из них споткнулась и упала, с трудом поднялась и опять упала. На дороге появился крестьянин на телеге с двумя лошадьми. Чем-то он очень напоминал Микулицу. Глаза Малки озорно блеснули и в них заплясали давно всем знакомые хитринки. По ее знаку Угрюмы спрыгнули с запяток, остановили телегу и предложили обменять свежую упряжку на их уставших коней. Микулица, сдвинув мужицкую шапку на лоб и сделав вид тяжелого раздумья, согласился, и карета помчалась дальше во весь опор. Вслед ей чернокнижник весело захохотал во все горло, громко сказав сам себе:
– Ну, хоть бы удивилась матушка императрица, отколь у бедного трудяги рысаки каретные? Эх, измельчали девки головой. Не чета Малке и Жанне, – и опять захохотал.
За несколько верст до столицы Екатерину поджидал князь Григорий Орлов с открытой коляской. Она быстро пересела в нее. А он, подняв коня на дыбы, лихо загарцевал вкруг коляски. Екатерину охватил восторг. Она в заговоре! Вокруг гвардейцы! Рядом почти богиня. Вот он, путь к славе! Григорий же по сигналу Малки пришпорил коня и помчался в Измайловский полк сообщать о прибытии императрицы.
В семь часов с минутами коляска остановилась перед казармой, встреченная тревожным барабанным боем. С бьющимся сердцем Екатерина, в траурном платье, уже приведенном в порядок Малкой, стройная и прямая, с гладко зачесанными волосами с горящим взором вышла к солдатам, от которых зависела ее судьба. Поднявшись на стременах, Григорий Орлов, упредивший ее, отдал ей честь саблей. Бояться, похоже, ей больше было нечего. Она обвела взглядом стройный ряд гвардейцев. Судя по горящим глазам и суровым выражениям лиц, солдаты горели желанием защитить ее. Она пошла вдоль ряда. Неожиданно воздух содрогнулся от мощного крика:
– Матушке Екатерине ура!
Полковой батюшка шагнул к ней навстречу с поднятым крестом, благословляя ее.
Екатерина поняла, монастырская братия с ней. Она шагнула далее к офицерам. Первым, стоящим на ее пути был граф Кирилл Разумовский, командир полка. Он преклонил колено, затем встал и поднял руку, требуя тишины. Подождал. Шум не стихал. Тогда перекрывая шум, гетман рявкнул во все казачье горло:
