– Ее величество императрицу Екатерину провозглашаю единственной и полновластной государыней всея Руси!!! От имени гвардейцев своих и себя лично графа Римского Романова Разумовского присягаю ей на верность!!!
– Ура!!! – разом гаркнули сотни глоток.
– К казармам Семеновского полка! – шепнула ему в ухо Малка.
Все покатилось как в ныне модных греческих трагедиях. Впереди в торжественном облачении шествовал батюшка с высоко поднятым крестом. За ним императрица в коляске, как в колеснице Аполлона, Вокруг открытой коляски с императрицей горячили рысаков Григорий Орлов, Кирилл Разумовский и другие офицеры. За ними нестройная толпа ликующих солдат. В воздухе висели крики:
– Ура матушке Екатерине! За нее готовы смерть принять!
– Тебе не кажется, что попахивает дешевым балаганом? – подскакал Кирилл к Малке.
– Нынче все дешевым балаганом попахивает, – ответила она, – Мне все кажется, что это уже было, было и не раз. И с Елизаветой и до нее, и в других краях. Дешевая трагикомедия. Ну да ладно. Фарс, так фарс. Давай граф. Толкни барабанщиков и трубачей. Без музыки скука! – и она откинулась на подушки.
Семеновский полк присоседился к Измайловскому, и разросшийся людской поток, заполняя всю Большую першпективу, катился как вышедшая из берегов Нева туда к настоящим водам Невы, к дворцу. Недалеко от церкви Казанской Божьей Матери, церкви Рождества, где венчалась в свое время Екатерина, навстречу этому бурлящему потоку ударил второй поток. Преображенцы. Верные защитники трона. Выпестованные Разумовскими в недрах Преображенского сыскного приказа, они встали плотиной перед катящимся валом бунтовщиков. Малка опять хитро глянула из-под ресниц.
– Ага, и в спектаклях бывают сбои! Что ж к опоре трона, никого не послали на свою сторону перетянуть? Поглядим, какие вы герои? – однако краем глаза уже увидела ввинтившуюся в твердый строй преображенцев Брунгильду, – Спасает своих Орловых валькирия. Молодец!
Сторонников Екатерины было явно больше. Но это была беспорядочная толпа, по большей части своей без оружия, тогда как Преображенский полк стоял как всегда, снаряженным как положено, под командованием офицеров, являя собою стальную колонну, спаянную дисциплиной, выучкой и решимостью. Малка заинтересованно смотрела на поворот дела. На призыв Григория Орлова преображенцы ответили грозным молчанием, сняв ружья с ремней. Роковая минута надвигалась неумолимо. Малка молчала, краем глаза отмечая растерянность Орловых и Разумовского, готовность к решительным действиям Угрюмов и Микулицы, но более всего, незаметное перемещение внутри плотного строя преображенцев Брунгильды, теперь уже стоящей рядом с офицерами, ведущими оживленный спор. Малка ждала, что будет дальше. Сбой в отлаженном спектакле придал ему остроту и интерес. Если преданный Руси полк откроет огонь, в толпе, окружающей Екатерину, начнется паника, и тогда…преследование, аресты, тюрьма, смерть. Вдруг в самой глубине ощетинившихся штыков, там, где только что мелькала голова Брунгильды, родился и вырос крик:
– Ура! Да здравствует императрица!
Секундная пауза, голова с рыжими тугими косами мелькает в строю солдат и крик подхватывает стройный хор гвардейцев. Еще секунда, и вот уже первый выходит из строя, ломая стальную преграду, и бросается к своим товарищам, обнимая их. Ясное летнее утро, воздух свеж, на небе ни облачка. На Невском проспекте – Большой першпективе столько народу, что проехать почти невозможно, несмотря на ширину улицы. Горожане, бегут со всех сторон, смешиваясь с солдатами и восхваляя героиню дня. Над головами ружья и сабли. Тысячи голосов сливаются в крике:
– Катерина! Матушка Екатерина!
Коляска с трудом подъезжает к церкви Рождества Богородицы. Малка, и только она, видит счастливое, покрытое потом и слезами радости милое личико валькирии, настоящей героини сегодняшнего дня и, отдавая ей должное, посылает ей воздушный поцелуй. Спектакль удался! Через три часа после того, как Екатерину, сидящую рядом с ней и ошалевшую от всего, что происходит вокруг, вытащил из постели Алексей Орлов, все свершилось. В окружении священников архиепископ Новгородский, стоя на ступенях церкви, приветствует ее царицу-самодержицу.
– В Зимний! – коротко кинула Екатерина Малая.
И новая царица повернула в Зимний дворец все в той же коляске и с тем же эскортом из братьев Орловых и Кирилла Разумовского и тем же путем, что она ехала почти двадцать лет назад после венчания. На набережной перед дворцом и позади него, на огромной площади, напоминающей полевой лагерь, Микулица умело расставлял шесть гвардейских полков и всю артиллерию крошечного гарнизона. Во дворце Разумовский и Малка протянули Екатерине манифест.
– Подпиши матушка, – ласково сказала Жрица Артемиды, – Ты время не тяни, читать некогда. Подпиши, гонцы ждут.
Екатерина Алексеевна подмахнула текст, не глядя. Через час на площадях уже читали в голос.
