– А не пожалеешь, что молот судьбы в руках держать не научился. В братских общинах молот первое дело. Он даже на гербе вышит золотом. Ну, решай!
– Едем, – крутанул головой как бык Петр.
Посольство торжественно въехало в Амстердам в разгар жаркого летнего дня, город морских гезов и потомков ордынских наместников державших под рукой землю Лотаря. Петр по договоренности с Лефортом, сидел в глубине последнего экипажа, соблюдая тайну своего приезда, о которой знали даже дворняжки на улицах и прачки на каналах. Тайну он соблюдал ровно день. На завтра он уже был в окружении своей свиты и амстердамских бургомистров сначала в ратуше, а вечером на представлении в театре. Затем его потянуло по лавкам и магазинам и по кварталам красных фонарей. По розовым кварталам, как называли их в городе сотни каналов. Город любил заезжих визитеров с толстой мошной. Он угостил их обильным обедом и фейерверком, который так любил царь, тайком путешествующий по странам, и о чем знали в каждой стране, куда он прибывал под личиной простого волонтера. Город прокатил простого волонтера на корабле и устроил ему потешный парад.
– Любой каприз за ваши деньги! – Недовольно ворчал Лефорт, но, тем не менее, в процессе всех этих шутих выхлопотал у местного приора Визена право Петру учится в Ост-Индийской компании, как называли для всех непонятливых одну из братских общин, нацеленную на восточные земли.
Здесь уже обучение Петра попало в руки Гильдии плотников. Мастер Клаас должен был сделать из ученика прилежного и разумного плотника, умеющего связывать и сплачивать, прилаживать и поднимать, если надо обстругивать и забивать, смолить и подгонять друг к другу все необходимые детали и части, при строительстве большой Лодьи, корабля, который понесет его гребцов.
– Ты понял задачу? – спросил хмурый Мастер.
– Да, здесь в Голландии, в городе Амстердаме, благодатию Божьей и вашими молитвами, при добром состоянии, если останемся живы, и, последуя Божию слову, бывшему к праотцам Адаму, мы должны трудится, – уверенно ответил ученик, – И чиним это не от нужды, но доброго ради приобретения нового пути, дабы, искусясь совершенно, могли, возвратясь, против врагов наших победителями, а христиан, тамо будущих, освободителями благодатию Его быть. Чего до последнего издыхания желать не перестану, – все это он выдал одним духом.
– Пусть так, – Мастер поскреб в затылке, – Будешь учиться строить Неф, как мы ее называем, по-вашему Лодью, по-простому фрегат, под названием «Петр и Павел» от первой щепы до последнего гвоздя. Такое отныне название твоему Нефу. Приступайте, – и начал учить.
Через пять месяцев терпение Петра исчерпалось. Он опять пришел к Лефорту.
– Что в этот раз не так? – учтиво спросил Франц, сидя в компании с Приором Визеном.
– Я просил Мастера Клааса показать мне пропорции всего дела. Все ступени его. Все тонкости. Попросил его рассказать, как Великие архитекторы свои Нефы строили, как от Нефа к строительству Храма прейти, – с обидой в голосе начал Петр, – А он мне сказал, что это вообще не по уму для профана, и что кто по ступеням поднимается, тот и знания имеет. А мне зело противно, что такой дальний путь для сего воспринял, а желаемого конца не достиг, – в голосе его звучала не по годам выстраданная боль, – Да и времени у меня не воз!
– Так ты что ж государь, еще и Храмы возводить собрался? – так же учтиво воспрошал Франц, – И по какому канону?
– По Симонову поясу! – запальчиво почти выкрикнул Петр.
– По Симонову поясу, – шепотом переспросил Лефорт. В голове его сразу возник образ Артемиды, которая объясняла ему его Долю, про Симеона и Петра, – Это ж кто тебе подсказал?
– Сердце! – Петр шел напролом.
– А ум! – отпарировал Франц.
– Невозможно показать меры разным судам, потому что всякий мастер делает по своему рассуждению, как кому покажется, – неожиданно примирительно встрял Визен.
– Я хочу в корень зреть! В суть! Не гоже мне всю жисть в плотниках ходить.
– Да ты и в плотниках ничего не постиг! – осадил его Лефорт, но примирительно добавил, – Завтра поедем в Утрехт, испросим Вильгельма короля английского, дозволения на твою поездку.
– Мне другой государь не указ! – вспылил царь.
– А он и не государь. Он член конвента братьев храмовников. И до тела Великого Магистра Приоров Сиона только он допустить может, – уже устало огрызнулся старый дьяк.
– А потом я его в Гаагу возьму, – подал голос Визен, – Ишь зубки резаться стали, Надо осмотреть, не гнилые ли. Только спать будешь в лакейской на полу, – повернулся он к Петру. Не услышав возражений, добавил, – Там я его еще раз с Вильгельмом сведу. Мне он не откажет. Считайте вы уже в Англии.
В холодный и мокрый зимний день царь отправился в путь в Англию. Лефорт остался в Голландии, поручив все Брюсу. Силы даже у двужильного дьяка Гуляя иссякли. Король Вильгельм приказал предоставить в распоряжение царя два военных судна и две яхты для проезда в Англию. Через неделю он прибыл в Лондон, где для него, Брюса и их свиты, состоявшей из десяти человек, было приготовлено помещение на берегу Темзы.
