– Хорош, – приходя в себя, ответил Петр, вертя в руках салфетку, и не зная, куда ее девать.
– Это руки вытирать, – не смущаясь, пояснила хозяйка, – Вместо умывальниц и рушника.
– А вы табак нюхаете? – с другой стороны спросила ее дочь, вертя в руках маленькую коробочку.
– Да, – быстро ответил государь, вспомнив, что такую же ему положил Лефорт, назвав ее табакеркой, – Вот! – он достал ее из кармана, только теперь заметив на крышке свой вензель. Подумал, протянул, – Дарю!
– Благодарствую, – ганноверская княгиня взяла табакерку, протянула свою, – Взаимно, – разговор завязался и Петр довольный собой, начал плести всякую чушь, благосклонно принимаемую дамами.
На другом краю стола шел свой диалог.
– Род Стюартов подошел к концу своей нити, – тихо говорил Брюс, обращаясь к Георгу, – Звезды говорят, что узор их судьбы соткан.
– Чернокнижник, не прикрывайся звездами. Я достаточно знаю в этом мире. И достаточно Посвящен, чтобы со мной можно было говорить открыто, – Георг говорил, почти не разжимая губ, как учили в тайных школах Вехма.
– Стюардам пора уходить на покой, – жестко с другой стороны сказал Лефорт, – А трон не должен пустовать!
– И кто? – Георг повернулся к новому собеседнику.
– Ты! Анна все подведет и устроит.
– Постой. Вильгельм в рассвете сил. Он действительно готов уступить место принцессе Анне, дочери Якова, последней из рода Стюардов, но это, ой как не скоро, – Георг много что знал, но не все.
– Неисповедимы пути божьи, неисповедимы, – Лефорт закатил глаза, – Кто ж знает свою судьбу, если нет мудрого ведуна или прозорливой чародейки рядом.
– Значит я? – Георг понял, что это намек. – Ну что ж, – он быстро оправился, – Значит, на троне Англии будет новая династия. Ганноверская.
– Англии и Шотландии, – тихо уточнил Брюс.
– Когда-то я назвал ее Великой Британией, – погрузился в воспоминания Лефорт, – Найди записки Джона Ди. Они тебе помогут построить великую империю.
– Новую Империю, – желчно уточнил Георг.
– Новую Империю, – так же желчно ответил Лефорт, подумав про себя, – Как же я не люблю учеников Роллана.
А в зале уже пели певцы, приглашенные дамами. Они выводили рулады звуков по новой моде, пришедшей из Рима, скорее даже из Неаполя.
– Каковы вам мои певцы? – мило спросила Софья.
– Да так. Пищат тихо, – осушая бокал, ответил Петр.
– А охоту вы любите, – перевела тему дочь, сразу поняв, что в пении государь не силен.
– Охоту батюшка любил, – он потянулся и рыгнул, – А я люблю, шутихи запускать, холопов пороть и девок люблю, – Петра начало развозить, – Я скрипачей привез. Позвать сюда скоморохов – вспомнив, рявкнул он, – А пошли танцевать? Я по-нашему научу, – он схватил молодую княгиню, когда заиграли скрипки, сгреб и начал хватать.
Танцы, если это можно было назвать танцами, продолжались до полуночи и далее почти до утра. Петр и его свита напились вдрызг, государь, подав пример, отказался спать в кровати, промямлив что-то насчет того, что ложе больно дорого, и завалился на полу на собственный матрас, заблаговременно расстеленный Брюсом.
– Все-то ты предвидишь чернокнижник, – с удивлением сказал Георг, прощаясь.
– Завесу времени отдергивать умеем, – усмехнулся Яков.
– А со звездами ты это зря, – подколол его ганноверец, – И без звезд все ясно.
– Кому ясно – кому нет. Один вопрос, – Брюс почти приблизил свое лицо к лицу Георга, и так же как он, не разжимая губ, спросил, – Наследники Кудеяра где?
– Здесь! – коротко ответил курфюстр. Продолжения вопроса к его удивлению не было.
На следующий день, московское посольство, встав глубоко после полудня, отправилось далее, так и не попрощавшись с хозяевами по причине отсутствия оных, уехавших из замка с первыми петухами. Далее путь лежал морем в Любек и Гамбург, а затем и в Голландию, где место им определили в Саардаме. Захудалой гавани не далеко от Амстердама.
В Саардаме Петра и других новичков пристроили на учебу в Гильдию кузнецов к Мастеру Кисту, в доме которого государь и поселился.
– Ну что мальцы, – вышел к ним седой Мастер, – Новички еще, профаны в деле нашем. Будем учиться.
– Чему учится? – не стерпел Петр.
– Ковать, – со смехом ответил кузнец, – Счастье свое ковать, характер перековывать, сталь в огне и воде закалять. Кузнечному делу учиться. Так что господа профаны, завтра в кузню, на учебу.
Через неделю Петр стал дергать головой и лицом. Учеба давалась с трудом. Он подошел к Лефорту.
– Слушай колдун. Давай здесь Алексашку оставим. Мне чего свое счастье ковать? Ты сам сказал, что видел меня в зените славы. А других перековывать и в огне закалять, нехай он учится. Не царское дело! – щека его дернулась.
– А мы куда ж? – Лефорт крутанулся на каблуках и оказался за спиной Петра.
– Ты не делай так Франц, у меня башка кругом идет от твоих выкрутасов, – просительно промямлил Петр, – А я в Амстердам к другому Мастеру. А? – в голосе его было столько просьбы, что Лефорт сжалился.
– Хорошо. Оставим здесь Алексашку. Пусть учится у кузнецов государство ковать. Ну, еще пяток неучей к нему приставим. А ты и остальные в Амстердам. Так, – он пытливо смотрел на царя.
– Так!
