– Во! – радостно вскричал Петр, – Во! Типичный казус… ентот… белли. Давай объявим им войну!
– Ты что государь? Опомнись! Тебя ж нет. А мы тут калики перехожие. Не с того не сего нагрянули. Нас что пирогами встречать должно было? Поворачивай к трактиру и постоялому двору! – крикнул он, высовываясь в окошко возка, – Ты что государь?! Ты ж тайно едешь. По тайным делам. А он. Казус белли, казус белли! Сиди тихо!
– Здесь мы рабским обычаем жили и сыты были только зрением, – обиженно сказал Петр, – Здесь зело боятся и в город, в иные места, и с караулом не пускают, и мало приятны.
– Да что ты государь…, – начал было Брюс, но вдруг перед глазами его полыхнула картина осады Риги, лет так через десять, и в ушах раздались слова Петра, – «Тако Господь Бог сподобил нам видеть начало отмщения сему проклятому месту». Злопамятный парнишка-то, – подумал Брюс, – Это надо на ус намотать.
Переночевав на постоялом дворе, Великое посольство направилось в курляндские и бранденбургские земли. В Митаве курляндский герцог встретил их как подобает. Пока посольство чистилось, умывалось и готовилось к трапезе. Лефорт накоротке перебросился с потомком тевтонских рыцарей, намекнув, что в Москве осталась дочь малолетняя у отошедшего в мир иной правителя Московии Ивана. Зовут ее Анна, и братское общество настоятельно советует Фридриху, посвататься к ней пока еще его не опередили. На резонный вопрос.
– А это кто? – и палец в сторону Петра, Лефорт ответил.
– Государь, …но он же не вечен? – и поджал губы.
– Понял – понятливо кивнул герцог. Тевтоны всегда отличались понятливостью.
После Митавы посольство направилось к Кенигсбергу, в гости к курфюстру бранденбургскому. Все пошло по заведенному порядку. Опять прием, фейерверки, охота, бал. Опять отдельный разговор Лефорта и Брюса теперь уже с бранденбургским курфюстром Фридрихом Казимиром, давним знакомцем Лефорта по делам братских общин. Разговор о том, что, не пора ли Пруссии стать отдельным королевством и перенести столицу в Берлин в сердце германских земель.
– А поддержка? – недоверчиво спросил Фридрих.
– Фема и Вехм, – коротко ответил Брюс.
– Тевтоны, – эхом отдался голос Лефорта.
– Понял, – теперь кивнул курфюстр, тевтоны всегда отличались понятливостью, – Дозвольте вопрос?
– Ждем, – Лефорт изобразил внимание.
– Дамы из Ганновера, ради любопытства, хотели бы встретиться с вашим воспитанником. Не могли бы вы уговорить государя Московского завернуть в небольшой замок Коппенбрюгге, чуть южнее Ганновера для неофициальной встречи.
– Могли бы, если неофициально их будет сопровождать курфюстр Ганновера Георг. Нам…из любопытства…с братом Францем, очень хочется посмотреть ему в глаза, – ответил Брюс.
– Он никогда не откажет,…сопровождать дам, – уклончиво согласился Фридрих.
– Где это, уточните? – Лефорт смотрел на говорящих, что-то просчитывая в уме.
– Место это расположено на старом торговом пути. Там есть почтовая станция и рядом с ней небольшой замок. Через речку, что отделяет его от дороги, построен мост из бочек – это и есть Копен Брюгге, дословно «мост из бочек». У стены замка растет огромная липа. В ее кроне будет спрятана лестница. Если подниметесь туда, там переход в окно второго этажа. Тот, кто приходит этим путем остается не замеченным. – подробно пояснил курфюстр.
– От кого? – Лефорт понял, что встреча готовилась давно.
– От лишних ушей и глаз.
– Не замеченный кто? Петр?
– Вы и Георг.
– Понял. Мы тоже понятливый народ, – улыбнулся Брюс, а за ним и Лефорт, – На ужин будем.
К вечеру от придорожного постоялого двора в сторону замка Шпигельберг отъехала небольшая группа всадников. Петр в сопровождении самых близких и верных сподвижников ехал на встречу с курфюрстиной бранденбургской, княгиней Софьей, которая везла на встречу с ним свою дочь, родоначальницу Ганноверской династии.
Через три мили быстрой скачки, они действительно увидели почтовую станцию и наплавной мост из бочек. Переехали его и скоро пред ними выросли стены маленького, но достаточно надежного замка, у стен которого росла огромная липа. Из кроны ее свешивалась веревочная лестница.
– Вперед государь. Потом будешь рассказывать, как ты по вантам корабля лазил, – пошутил Лефорт.
– Где лазил? – спросил Петр.
– На мачту взбирался, аки белка, – скривившись, пояснил Брюс, подсаживая Петра на лестницу.
Они взобрались, перешли по веревочному мостику в окно второго этажа серой башни, где их ждали. Слуга повел по коридорам вглубь замка и вывел в ярко освещенную залу, в которой стоял накрытый стол, и сидели в ожидании их дамы и сам Георг. Встретивший их на пороге мажордом, умело развел и рассадил гостей, так что Петр оказался между Софьей и ее дочерью, а Георг между Лефортом и Брюсом. Остальных рассыпали вперемешку с людьми из ганноверской свиты. Софья тут же бойко зачирикала, как будто все у нее было отработано заранее.
– Как вам наш замок? Как вам наш маршалок? – беря из рук слуги салфетку, – Выпалила она.
– Кто? – удивился Петр.
– Ну, камергер, – поняв по глазам, что он не понял, она уточнила, – Слуга, холоп, что вас провел.
